— ... развратные женщины... Их бесстыжая похоть безгранична! Они обнажают свою плоть, и любой мужчина может познать их, когда захочет.
— А в каком из городов больше развратных женщин?
— Да, чтоб мы знали, какого города избегать.
— ... развратные женщины... Их бесстыжая похоть безгранична! Они обнажают свою плоть, и любой мужчина может познать их, когда захочет.
— А в каком из городов больше развратных женщин?
— Да, чтоб мы знали, какого города избегать.
Мы оба поступаем неправильно. Закрывая глаза, я вижу образ графа де Бюсси, и вместо супруга представляю именно его в моей постели, и вся страсть, которой сейчас меня одаривает муж мой Генрих, лишь плод той мимолетной любви, какую сегодня он испытал к незнакомке Виктории. И хотя сейчас нам так хорошо вдвоем – все это вранье, каким мы кормим друг друга в надежде спастись от той похоти, какая обуздала нас обоих.
Не знаю, отчего Вы постоянно противопоставляете любовь и желание! Может потому, что реализация желания может быть отвратительна! Раньше я такого не предполагал. Или в вашей деревне так принято?
Да уж, азартные игры, алкоголь и разврат – это те три кита, которые в любом мире и в любое время предпочитают плавать вместе.
Представьте, какое огромное сердце должно быть у мужчины, чтобы в нём могли поместиться все женщины, на которых он смотрит с вожделением? Это даже не сердце, а большая двухспальная кровать, простыни которой залиты семяизвержениями.
Я считаю, что жизнь развращает людей. Но ведь мы не можем запретить жизнь? А зачем запрещать произведения, если они являются отражением окружающей действительности.
— Ладно, ну знаешь, это... это просто сны.
— Ах ты похотливый кобель!
— Я не специально, ясно? То есть, я ничего не могу с этим поделать. С того момента, как она стала носить это обручальное кольцо, я не перестаю думать о этом, о ее личной жизни, понимаешь?
— Сколько раз она тебе снилась? Что происходило? Как она пахла? Хочу знать все!
— Тревис, это касается только меня и ее, ясно?
— Ты хотел сказать: это касается только тебя и твоего сна?
— Кого можно считать по-настоящему сильным? — спросили одного мудреца.
— Того, кто уберегает себя от сетей обжорства и разврата, — ответил он.