Знаете, плохи дела, когда ты чувствуешь вину за то, что был груб с вампирами.
Было похоже на то, что он целовал её, прикладывал свои губы к её горлу, к запястью, к внутренней части её руки. Но я слышал, как её кожа разрывалась, когда он прокусывал её зубами, снова и снова, внедряя свой яд в её тело везде, где мог достать.
И тут же другие, отчетливые мысли: его лицо, когда я впервые открыла глаза навстречу своей новой жизни, бесконечному рассвету бессмертия... первый поцелуй... первая ночь...
Безопасно только то, в чем мы уверены. Только оно приемлемо. Неизвестность… чревата.
Я тихо взял с пола собачью миску и мощным броском запустил её в голову Розали — с такой силой, что она оглушительно расплющилась, прежде чем рикошетом отлететь в круглую опору колонны, поддерживающей винтовую лестницу.
— Тупая блондинка, — пробормотал я.
Розали медленно обернулась. Её глаза горели огнём.
— Ты. Испачкал. Мне. Волосы.
Мальчишники устраивают для тех, кому горько видеть, как проходят последние холостяцкие дни.
— У нас уйма времени, чтобы потренироваться, — напомнила я.
— Вечность, потом ещё вечность и ещё вечность!
— По-моему, так и должно быть.
И мы с упоением предались первому невыразимо прекрасному мгновению нашей вечности.
— Теперь ты точно знаешь. — Я пожала плечами. — Никто никогда никого не любил сильнее, чем я тебя.
... чувствую.. что все будет хорошо, пусть сейчас это трудно представить. Можешь назвать это верой.
— Элис... — произнесли мы хором. Только у Эдварда получилось объяснение, а у меня — ругательство.
Cлайд с цитатой