— Ух, ты! А не рановато ли ты собрался на Красную площадь? Ты пока ещё не президент...
— А у нас демократия! Впускают, значит пойду!
— Ух, ты! А не рановато ли ты собрался на Красную площадь? Ты пока ещё не президент...
— А у нас демократия! Впускают, значит пойду!
— А можно ли поинтересоваться, почему это дело непременно потребовалось затормозить? — спросил Карл. — От кого исходит эта директива? От политиков? И на каких основаниях? Насколько я знаю, у нас в стране все равны перед законом, в том числе и те, кого мы подозреваем. Или я что-то не так понял?
Все трое посмотрели на него строго, как судьи инквизиции.
В следующий раз они, наверное, бросят его в море, чтобы посмотреть, всплывет он или нет. А если всплывет, то, значит, он антихрист.
Я не голосую... Это так запутанно... Я захожу в кабинку, закрываю занавеску, считаю до десяти, затем выхожу, кричу «Демократия!» и бегу к своей машине.
В первом квартале текущего года прожиточный минимум в Российской Федерации составил 10 000 рублей, а по весне прошлого года – 10 300. То есть за год, в условиях, когда выросли цены на продукты питания, пришла зима, народ стал больше платить за отопление, выяснилось, что жизнь стала дешевле на 300 рублей. С такими методиками очень странно, что правительство до сих пор не отчиталось о полном преодолении бедности в Российской Федерации.
Дело в том, что в душе у нас зудит демократия, в которой каждый лох право имеет, просто потому, что он есть. Меня это всегда убивало морально. Никогда не мог понять, почему потомственный алкоголик в своём голосе равен матери пяти детей. Или почему профессор любых наук имеет столько же веса в своём выборе, как и юнец, что едва читать умеет, но закончил с горем пополам среднюю школу и получил право.
Если в восемнадцать лет ты не радикал, то ты подлец, а если в сорок не консерватор — то ты дурак.
Огорчают жуткая нищета и деградация людей в деревнях, тяжкое положение пенсионеров, стремительно растущий разрыв между бедными и богатыми, нереально высокие цены. Все это, в конце концов, может привести к социальному взрыву. Ведь давно известно, что свобода и демократия в руках бесхребетных лизоблюдов и патентованных дураков страшнее большевизма.
Мешок, конечно же, развязался, и оттуда выскочил поросенок. Размером с небольшую собаку. Неправдоподобно розовый. Он бегал по платформе из стороны в сторону и отчаянно хрюкал. В его хрюканье сквозило нескрываемое удовольствие: так хрюкают только от удовольствия. Суровый крестьянин, не теряя достоинства, двинулся за поросенком. Он не стал за ним гоняться, а выставил на его пути свой огромный сапог, и поросенок замер. Наверное, именно так и следует ловить поросят. Взяв поросенка в охапку, крестьянин бросил его в мешок. Безмолвная прежде Люба повернулась к нам и отчетливо сказала: «Вот и вся демократия».