Господи, какая же я дура.
Как я вообще могла подумать, что могу соревноваться с кем-то вроде тебя.
С твоей безупречной красотой.
Бесконечной.
Бессмертной.
Знаешь... Даже несмотря на то, что ты мой враг, источник моих бед,
Ты всё равно единственная, с кем я могу поговорить...
Единственная, кто слушает.
Уж не знаю, смешно ли это звучит или жалко...
Скорее всего — и то, и другое.
Я наконец-то всё поняла.
Благодаря тебе.
Ты показала мне, что другого выхода нет.
И даже сейчас твоя печальная улыбка только подтверждает очевидное.
Мы уже никогда не поговорим.
Поговори со мной. Почему ты со мной не разговариваешь?!
Ты обещал.
Это ничего не меняет. Так никогда не было. И никогда не будет.
Ты это заслужил. Всё это.
Он чувствовал, что не может отвратить от себя ненависти людей, потому что ненависть эта происходила не оттого, что он был дурен (тогда бы он мог стараться быть лучше), но оттого, что он постыдно и отвратительно несчастлив.
О нет, любимая, — будь нежной, нежной, нежной!
Порыв горячечный смири и успокой.
Ведь и на ложе ласк любовница порой
Должна быть как сестра — отрадно-безмятежной.
Мои личные дела оставались все так же плохи и беспросветны, что и раньше.
Можно сказать, они были такими с дня рождения. С одной лишь разницей — теперь я мог время от времени выпивать, хотя и не столько, сколько хотелось бы.
Выпивка помогала мне хотя бы на время избавиться от чувства вечной растерянности и абсолютной ненужности.
Все, к чему бы я ни прикасался, казалось мне пошлым и пустым.
... и, покинув людей, я ушёл в тишину,
Как мечта одинок, я мечтами живу,
Позабыв обаянья бесцельных надежд,
Я смотрю на мерцанья сочувственных звёзд.
Есть великое счастье — познав, утаить;
Одному любоваться на грёзы свои;
Безответно твердить откровений слова
И в пустыне следить, как восходит звезда.
Одиночество, как притаившаяся инфекция, подтачивает организм изнутри. Страшно подумать, но некоторые одинокие люди радуются болезни: о них вспоминают!
Cлайд с цитатой