Она — улыбка, выманивающая твои деньги и твою жизнь. Она — глаза, без конца соблазняющие тебя, а затем показывающие тебе смерть. Она существо, которому ты отдаешь всё, ничего не получая взамен. Она — существо, которое забирает всё, ничего не отдавая. Вспомните мои слова, когда вас потянет к её изображению на рекламных щитах. Она — приманка. Она — наживка. Она — Девушка.
«Так же и вы, мужья, обращайтесь благоразумно с жёнами, как с немощнейшим сосудом...». В то время мне часто вспоминалась эта фраза из священного писания. Слова «немощный сосуд» всегда ассоциировались с чем-то, сделанным из фарфора. И ещё: таким немощным сосудом была для меня Она.
Действительно, девушка — это нечто легкобьющееся. Что для неё любовь? Саморазрушение — можно ведь и так сказать.
— Пожалуйста, не стреляй.
— Что? Это всего лишь зомби.
— Может быть, теперь она и зомби. Но до вчерашнего дня она была деткой.
Девушкам нужна стабильность, они мне говорят: «Ты то работаешь, то не работаешь, то есть у тебя деньги, то нет денег, поэтому и встречаться с тобой не хочется. Я хочу вместе жить, машину купить, в магазин вместе ходить, а ты не состоялся пока в жизни». А я все деньги, которые заработал, спустил в кафе, в киношках. Я даже себе толком ничего не покупал. Всё ушло на развлечения.
Дика, печальна, молчалива,
Как лань лесная боязлива,
Она в семье своей родной
Казалась девочкой чужой.
— Я знаю, на что девушки способны. Они делают тебя таким счастливым, каким ты никогда не был, а потом пробираются тебе внутрь и какают в твое сердце.
— О чем это ты?
— Вот как все кончается, Эрик. Девчонки будят в тебе чувства к ним, внушают тебе, что они самые лучшие на всем белом свете, а потом уходят от тебя к другому, а ты остаешься в слезах и с обкаканным сердцем.
— Я знаю, на что девушки способны. Они делают тебя таким счастливым, каким ты никогда не был, а потом пробираются тебе внутрь и какают в твое сердце.
— О чем это ты?
— Вот как все кончается, Эрик. Девчонки будят в тебе чувства к ним, внушают тебе, что они самые лучшие на всем белом свете, а потом уходят от тебя к другому, а ты остаешься в слезах и с обкаканным сердцем.
Где ложь, где правда — не пойму,
В кого же верить и чему?..
В висках стучит, душа болит...
А сердце? Нет... оно молчит...
Молчит и ждёт, как лес дождя,
Из жизни, будто уходя,
Устало замерло и ждёт...
А жизнь бежит, а жизнь течёт,
Всё меньше оставляя мне
Надежд о будущей весне,
О счастье, дышащем теплом,
Любовью, светом и добром...
Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?
Да и кто же принадлежит друг другу? И что такое вообще принадлежать друг другу? В этом слове нет ничего, кроме жалкой, безнадежной иллюзии честного бюргера!
Cлайд с цитатой