Нужно искать плюсы в странностях. Если вы диабетик, то плюсом является то, что вы можете прикончить себя сладостями: «Меня всё достало. Передайте щербет, пожалуйста».
— Теперь я тоже торт хочу.
— Ты всегда торт хочешь.
— А кто ж его не хочет.
Нужно искать плюсы в странностях. Если вы диабетик, то плюсом является то, что вы можете прикончить себя сладостями: «Меня всё достало. Передайте щербет, пожалуйста».
— Вспомни просто то, что повышает тебе настроение.
— Да был один курьез. Ничего особенного, если подумать. Мне было лет шесть, меня сводили родители в луна-парк. Катались на американских горках, ели сахарную вату, павильоны всякие разглядывали. После аттракционов мне захотелось мороженого, но родители отказали.
— И что ты сделал?
— Ничего, просто погрустил немного. Когда отец пошел за машиной, мама уволокла меня к ларьку и купила крем-брюле, сказав, чтобы я ел быстрее, а то папа увидит. Ну я ем, давлюсь, стараюсь побыстрее, а машины все нет. Мама пошла искать, а отец подъехал с другой стороны с брикетиком «Лакомки». Говорит, мол, ешь скорее, только маме не говори.
Разбудят ветер две синицы,
закружит майских вишен цвет,
не седины душа боится,
а памяти ушедших лет.
Пух тополей — метелью белой,
пройдём и это, не впервой,
и ляжет то, что отболело,
на зорьке скошенной травой.
Дождь пошумел листвой и выпил
всю синеву одним глотком,
к чему стенания и всхлипы -
кто говорил, что жить легко.
Багряным пламенем тюльпаны
горят у окон поутру...
и живы мы, и не пропали,
и устояли на ветру.
Зимою мир становится добрей
И веселей от праздничных забот.
Приятно просыпаться в декабре
И знать, что скоро будет Новый год!
Я так люблю,
чтоб все перемежалось!
И столько всякого во мне перемешалось
от запада
и до востока,
от зависти
и до восторга!
Я знаю — вы мне скажете:
«Где цельность?»
О, в этом всем огромная есть ценность!
Я вам необходим.
Я доверху завален,
как сеном молодым
машина грузовая.
Сегодня психологи приходят к согласию по поводу того, что процесс принятия человеком решений делится на два уровня — рациональный и интуитивный — и что мы постоянно переключаемся с одного на другой подобно фарам автомобиля, переключающимся с дальнего света на ближний. Судя по всему, многие ошибки мы совершаем потому, что находимся в одном состоянии, но при этом полагаем, что пребываем в другом. Мы не учимся на собственном опыте, так как просто не знаем, на каком именно опыте надо учиться. Мы думаем, что поступаем рационально, тогда как на самом деле действуем под влиянием интуиции, и наоборот. А когда ошибка уже допущена, часто объясняем её не теми причинами, какими следовало бы.
Задумался о тех, кто пишет фразу: «В моей смерти прошу никого не винить». Неужели они не чувствуют всего идиотского и неуместного официоза этих слов? Неужели они всерьез рассчитывают, что близкие родные, прочитав легко узнаваемый текст, пожмут плечами и сразу же согласятся: «а, ну раз так, раз любимый смертник сказал, то и не будем себя винить, пойдем помянем и по домам»? Нелепо. Глупо. И страшно, потому что именно эту фразу пишут раз за разом, повторяя снова и снова. Одну и ту же. Безобразно банально и безвозвратно жутко. Но все же именно эта фраза врастает в подкорку всей своей ледниковой плоскостью. И каждый раз, когда предательски дергается рука, когда взгляд упирается в бездонную точку ночного бессветия, когда нет сил даже сглотнуть боль, когда вжимаешь плечи в бетонную стену, превращаясь из человека в сигнальный знак «стоп», в сжатую безумием и отчаяньем пружину... Именно эта чертова фраза бегущей строкой внутреннего хаоса медленно течет по изнанке твоих собственных век.
Иногда во сне я знала, что опасность, которая мне угрожает, не так страшна, потому что это сон и я с минуты на минуту могу проснуться. Однажды меня даже приговорили во сне к смертной казни — в Англии — и назавтра должны были повесить. Тюремщики отвели меня в камеру, но я была спокойна, я им улыбалась, прекрасно зная, что они останутся ни с чем, а я проснусь в своей комнате на улице Кусту.