Горе я знаю — оно помогать меня учит несчастным.
Счастливы те, кто вещей познать сумел основы.
Горе я знаю — оно помогать меня учит несчастным.
— Мне требуется только одно, Страйк, — хрипло выговорил Бристоу, багровый от волнения. – Справедливость.
Он как будто ударил по магическому камертону: это слово зазвенело в убогом кабинете и отозвалось неслышной, но протяжной нотой в груди Страйка. Бристоу словно нащупал сигнальную лампочку, которую Страйк сумел уберечь, когда все остальное разбилось. Он отчаянно нуждался в деньгах, но Бристоу дал ему другую, более вескую причину отбросить угрызения совести.
У него вызывали омерзение СМИ, которые превозносили наркомана Даффилда. Героин не имел ничего общего с гламуром. Мать Страйка умерла на грязном матраце, брошенном в угол, и целых шесть часов никому не приходило в голову, что она мертва.
Представители рода человеческого, за редкими исключениями, любят поговорить; вопрос лишь в том, как вызвать их на откровенность.
В противоположность обычному порядку вещей, в джунглях славы мелкие твари загоняют и пожирают самого крупного зверя, тем самым воздавая ему должное.
Мое счастье умерло вместе с Отцом. И я научилась встречать горести с открытыми глазами.
Когда нескольких людей постигает общее горе, лишь у немногих, избранных судьбой, получается объединиться и выстоять, поддерживая друг друга. Большинство людей несчастье, к сожалению, разъединяет, а порой и делает врагами...
Служба год за годом исподволь меняет твою личность; подгоняет тебя под общую мерку, чтобы легче плылось по волнам армейской жизни.