Улыбка у него чудная, но мало кому удавалось её увидеть.
Мы не будем обниматься на глазах у всего города. Так что, может просто кивнём друг другу, как два настоящих кретина, и обоюдно скроем наши эмоции?
Улыбка у него чудная, но мало кому удавалось её увидеть.
Мы не будем обниматься на глазах у всего города. Так что, может просто кивнём друг другу, как два настоящих кретина, и обоюдно скроем наши эмоции?
Она едет в школу, а он не ложился с прошлой ночи. День как день. Но на светофоре они останавливаются бок о бок. И день уже не будет похож на другие.
А может, потому, что мы всегда думаем, будто наша боль — единственная и неповторимая, как и все, что происходит с нами. Никто не может любить, как я, никто не страдает, как я. Вот эта боль — «ты не поймёшь, ведь тебе не больно».
«Мне не о чем беспокоиться, и я его больше не увижу».
Она не знает, как ошибается. В обоих случаях.
Волна совсем стирает сердечко на песке. Но ничто уже не сотрет этих минут из их памяти.
Вы не умеете оправдывать, вы не умеете прощать. Вы умеете только судить! Вы решаете за своих детей, как им жить, придумываете им жизнь! И даже знать не хотите, что мы об этом думаем! Для вас жизнь — это как игра в карты, все, что кажется вам непонятным — просто ненужная карта, которую надо сбросить. Вы не знаете, что с ней делать, она жжет вам руки.
— Кажется, что можно достать до неба.
— Нет, даже не так.
— Как же тогда?
— Выше. Три метра над небом.
— Что ты?
— Мне страшно.
— Почему?
— Я боюсь, что больше никогда не буду так счастлива...
Насколько мне подсказывает опыт, эмоции не могут быть выражены одним словом. Я не верю в слова «радость», «печаль» или «сожаление»...
Я бы хотел иметь в своем распоряжении сложные гибриды, длинные немецкие конструкции типа «ощущение счастья, сопутствующего катастрофе» или «разочарование от занятия любовью с собственной фантазией». Тогда я показал бы, как «страх смерти, вызываемый стареющими членами семьи» связан с «ненавистью к зеркалам, возникающей в среднем возрасте». Я хотел бы найти определения «горю, связанному с разорением ресторана» и «восторгу, вызванному появлением в комнате мини-бара».
Мне никогда не хватало слов для того, чтобы описать свою жизнь...
Но один человек продолжал говорить мне, что чувствовать — это нормально, причём неважно, как от этого больно. Говорил, что именно эмоции делают нас людьми. Как хорошие, так и плохие. И просила никогда не терять надежду.