«Мне не о чем беспокоиться, и я его больше не увижу».
Она не знает, как ошибается. В обоих случаях.
«Мне не о чем беспокоиться, и я его больше не увижу».
Она не знает, как ошибается. В обоих случаях.
— Кажется, что можно достать до неба.
— Нет, даже не так.
— Как же тогда?
— Выше. Три метра над небом.
— Что ты?
— Мне страшно.
— Почему?
— Я боюсь, что больше никогда не буду так счастлива...
Она едет в школу, а он не ложился с прошлой ночи. День как день. Но на светофоре они останавливаются бок о бок. И день уже не будет похож на другие.
Волна совсем стирает сердечко на песке. Но ничто уже не сотрет этих минут из их памяти.
А может, потому, что мы всегда думаем, будто наша боль — единственная и неповторимая, как и все, что происходит с нами. Никто не может любить, как я, никто не страдает, как я. Вот эта боль — «ты не поймёшь, ведь тебе не больно».
Так уж устроено на свете, что человек, перестав беспокоиться об одном, начинает беспокоиться о другом.
— Скажу вам по секрету, коллега, очень хорошо, что в данный момент мы страшно далеки от народа. Успокойте их как нибудь.
— Ну как, шеф.
— Ну, наше уважаемое руководство, в таких случаях, кидает им какую-нибудь кость.
— [берёт череп] Понял. Ложись! [бросает череп]