Снежные псы (Snow Dogs)

— Джордж Мерфи, взлёт разрешаю!

— Джордж Мерфи? Это вы прислали повестку?

— Да! К вашим услугам!

— Но вы же душеприказчик!

— Адвокат, мировой судья и пилот! Трое в одном лице!

— 7241, взлетайте! А то вас 737-й подтолкнёт!

0.00

Другие цитаты по теме

Актерство — развлечение. Я слишком это люблю, чтобы останавливаться, это то, как я вырос. Некоторые думают, что людям, выросшим на съёмочной площадке, все в обязательном порядке должно надоесть, или же они решат заняться чем-то иным. Я же не знаю ничего кроме съемок. Там всегда комфорт и дружеская обстановка. Надеюсь, я и умру на съемочной площадке. Честно. Но лучше, конечно, как можно позже.

Актерство — развлечение. Я слишком это люблю, чтобы останавливаться, это то, как я вырос. Некоторые думают, что людям, выросшим на съёмочной площадке, все в обязательном порядке должно надоесть, или же они решат заняться чем-то иным. Я же не знаю ничего кроме съемок. Там всегда комфорт и дружеская обстановка. Надеюсь, я и умру на съемочной площадке. Честно. Но лучше, конечно, как можно позже.

— Почему я дантист?

— Ты всегда мечтал стать дантистом. И только один год — «Человеком за Шесть Миллионов»! Даже бегал в замедленном повторе! Постоянно везде опаздывали!

На крутых поворотах

Машину бросает в кювет.

Снова дух замирает,

Но прекрасней профессии нет!

В каждой роли смогу я сто жизней прожить,

Лишь кино может всё это мне подарить.

Каскадёры, каскадёры,

Мы у случая прекрасного в гостях.

Каскадёры, каскадёры,

Ведь опасности нам в общем-то пустяк,

Это наша судьба, мы не можем иначе...

Надпись на выцветшей наклейке на дверном стекле:

«От излишней болтовни в море тонут корабли».

Занятие любимым делом наполняет нас энергией, даже когда мы физически утомлены. Скучное и неинтересное дело может довести нас до изнеможения за считанные минуты, даже если мы начнем им заниматься на пике физической активности и душевной бодрости. Это один из ключевых принципов пребывания в своей стихии и одна из главных причин, по которым обретение своей стихии жизненно важно для каждого человека. Люди, создающие для себя обстоятельства, которые ведут к их пребыванию в зоне интереса, черпают из первичного источника энергии. И это в буквальном смысле делает их более живыми.

Если свержение пятитысячелетнего патриархата кажется чрезмерно глобальной задачей, просто сосредоточьтесь на праздновании отдельных значимых шагов на этом пути.

Ну, а город нам поможет,

Всех укутает собой.

Улыбается прохожим

Серый кот на мостовой,

Знает тайну он простую:

В Петербурге снег – к добру!

А метель опять рисует

Белым мелом по стеклу…

Настало время спать, и маленький зайчонок крепко ухватил большого зайца за длинные-длинные уши.

Он хотел точно знать, что большой заяц его слушает.

— Знаешь, как я тебя люблю?

— Конечно, нет, малыш. Откуда мне знать?..

— Я люблю тебя — вот как! — и зайчонок раскинул лапы широко-широко.

Но у большого зайца лапы длинней.

— А я тебя — вот как.

«Ух, как широко», — подумал зайчонок.

— Тогда я люблю тебя — вот как! — и он потянулся вверх изо всех сил.

— И тебя — вот как, — потянулся за ним большой заяц.

«Ого, как высоко, — подумал зайчонок. — Мне бы так!»

Тут зайчонок догадался: кувырк на передние лапы, а задними вверх по стволу!

— Я люблю тебя до самых кончиков задних лап!

— И я тебя — до самых кончиков твоих лап, — подхватил его большой заяц и подбросил вверх.

— Ну, тогда... тогда... Знаешь, как я тебя люблю?.. Вот так! — и зайчонок заскакал-закувыркался по полянке.

— А я тебя — вот так, — усмехнулся большой заяц, да так подпрыгнул, что достал

ушами до веток!

«Вот это прыжок! — подумал зайчонок. — Если б я так умел!».

— Я люблю тебя далеко-далеко по этой тропинке, как от нас до самой реки!

— А я тебя — как через речку и во-о-о-он за те холмы...

«Как далеко-то», — сонно подумал зайчонок. Ему больше ничего не приходило в голову. Тут вверху, над кустами, он увидел большое тёмное небо. Дальше неба ничего не бывает!

— Я люблю тебя до самой луны, — шепнул зайчонок, и закрыл глаза.

— Надо же, как далеко... — Большой заяц положил его на постель из листьев.

Сам устроился рядом, поцеловал его на ночь и прошептал ему в самое ухо:

— И я люблю тебя до самой луны. До самой-самой луны... и обратно.

Возвращаемся на перрон, смотрим: колесо лопнуло. Видимо, напоролись на осколок снаряда или бомбы. Словно самолет с нами в сговор вступил. Мы получили реальную возможность опять проситься на аэродром, чтобы поставить запаску. Шанс представился 16 августа. Была пятница, выходной день у мусульман, когда они, как мы шутили, лишь «талибанили»: ели, молились да спали.