Страдание в этой жизни соразмерно с силами человека.
Терпеливое сердце необыкновенно мужественно, кроткий дух уверен в себе.
Страдание в этой жизни соразмерно с силами человека.
Удовольствия, к которым мы не привыкли, беспокоят нас больше, чем привычные горести.
…человек честный, пусть он наш враг, но он стоит в тысячу раз больше, чем какой-нибудь подлый угодник.
Любовник, увлеченный настоящим чувством, бывает счастлив лишь в то время, когда любуется или обладает предметом своей любви, но страдает, когда с ним разлучен.
Друг мой Планше, когда я участвовал, когда ты участвовал, когда все мы участвовали в осаде Ла-Рошели, в нашем лагере был араб, искусный стрелок из кулеврины. Это был смышленый малый, хотя и оливкового цвета. Так вот этот араб, поев или поработав, ложился, так, как я лежу в данную минуту, и курил какие-то волшебные листья в трубке с янтарным наконечником; если же какой-нибудь проходивший мимо офицер упрекал его за то, что он вечно дрыхнет, араб спокойно отвечал: «Лучше сидеть, чем стоять, лучше лежать, чем сидеть, лучше умереть, чем лежать».
Ни один мужчина не станет обижаться, если кто-то восхищается любимой им женщиной. Страдания может причинить только она сама.
Глубина испытываемой радости напрямую зависит от количества выпавших на нашу долю страданий.
Всегда торопишься быть счастливым. Кто долго страдал, тот с трудом верит своему счастью.
— Я бы тебя должна ненавидеть. С тех пор как мы знаем друг друга, ты ничего мне не дал, кроме страданий...— Её голос задрожал, она склонилась ко мне и опустила голову на грудь мою.
«Может быть,— подумал я, ты оттого-то именно меня и любила: радости забываются, а печали никогда...»