Чихвостим пингвинов за то, что они нас бросили в Африке!
— Запускай ядрёный реактор!
— Это ядерный реактор?
— ЯДРЁНЫЙ!
Чихвостим пингвинов за то, что они нас бросили в Африке!
— Пингвины, вы его почините? Ведь так? Ведь так?!
— Да, да! Вы у нас такие мастера! Суперкоманда!
— Тебе всю правду сразу сказать?
— Да! Да… Нет… Понемножку.
— Самолёт — на списание. Капут! На свалку! В утиль! Он больше не полетит!
— Значит, всё? Мы больше никогда не вернёмся домой?
— Что ты! Мы вернёмся домой! Мы всё починим! Мы починим! Да? Ребята, давайте за работу! Мы начнём с обшивки и внутри всё исправим. Ну вот! Уже классно! Давайте, чего стоите, ребята? Марти! Тащи сюда вон ту штуку! Приделаем к этой маленькой, не знаю, как она называется … и тогда… [Самолёт рушится окончательно] Мы не вернёмся домой… Мы больше не вернёмся домой…
Пристыдить можно только тех, у кого есть совесть. Наказать можно только тех, у кого есть надежды или привязанности, кому не все равно, что о них думают. По-настоящему наказать можно только тех, в ком есть хоть малая толика добра.
Как долго я лежал без чувств,
Я сам узнать бы рад;
Когда ж вернулась жизнь ко мне,
Я услыхал, что в вышине
Два голоса звучат.
— Кто это? — говорил один,
— Не это ли матрос,
Чьей злой стрелою был убит
Незлобный Альбатрос?
Самодержавный властелин
Страны снегов и мглы
Любил ту птицу и отмстил
Хозяину стрелы. —
Ответный голос схожим был
С медвяною росой;
— Он к покаянью принуждён
На век останний свой».
Если бы наказание было уже известно, было бы легче, — неизвестность давила сильнее, чем ожидание.