Чихвостим пингвинов за то, что они нас бросили в Африке!
— Запускай ядрёный реактор!
— Это ядерный реактор?
— ЯДРЁНЫЙ!
Чихвостим пингвинов за то, что они нас бросили в Африке!
— Пингвины, вы его почините? Ведь так? Ведь так?!
— Да, да! Вы у нас такие мастера! Суперкоманда!
— Тебе всю правду сразу сказать?
— Да! Да… Нет… Понемножку.
— Самолёт — на списание. Капут! На свалку! В утиль! Он больше не полетит!
— Значит, всё? Мы больше никогда не вернёмся домой?
— Что ты! Мы вернёмся домой! Мы всё починим! Мы починим! Да? Ребята, давайте за работу! Мы начнём с обшивки и внутри всё исправим. Ну вот! Уже классно! Давайте, чего стоите, ребята? Марти! Тащи сюда вон ту штуку! Приделаем к этой маленькой, не знаю, как она называется … и тогда… [Самолёт рушится окончательно] Мы не вернёмся домой… Мы больше не вернёмся домой…
Как долго я лежал без чувств,
Я сам узнать бы рад;
Когда ж вернулась жизнь ко мне,
Я услыхал, что в вышине
Два голоса звучат.
— Кто это? — говорил один,
— Не это ли матрос,
Чьей злой стрелою был убит
Незлобный Альбатрос?
Самодержавный властелин
Страны снегов и мглы
Любил ту птицу и отмстил
Хозяину стрелы. —
Ответный голос схожим был
С медвяною росой;
— Он к покаянью принуждён
На век останний свой».
Если бы наказание было уже известно, было бы легче, — неизвестность давила сильнее, чем ожидание.
Где нет виновных — должны быть, по крайней мере, наказанные. Не преступление, а наказание, которое за ним следует, учит людей, что этого нельзя делать.
— Ух ты, нужник! Молодец, Мелман, сортир нам нужен!
— Это не сортир. Это могила! Ты Мелмана в могилу вогнал!
— Да бросьте вы! Это же не конец, а, наоборот — начало новой жизни!
... Бунт отличается от революции следующим: чтобы утихомирить бунт, нужно повесить пятьдесят человек, а чтобы утихомирить революцию, нужно повесить пять тысяч.
На всех свадебных фото я снят с левой стороны, но это не страшно — Салли утверждает, что это моя лучшая сторона. А ты, помнится, всегда считала, что лучше всего я выгляжу с затылка.