Нет, никого не спасают мантры, когда тихо тлеют собственные пятки.
Она была женой разведчика и отлично знала, с кем имеет дело. Простой, как обух по голове, шантаж всегда эффективнее любой сраной дипломатии.
Нет, никого не спасают мантры, когда тихо тлеют собственные пятки.
Она была женой разведчика и отлично знала, с кем имеет дело. Простой, как обух по голове, шантаж всегда эффективнее любой сраной дипломатии.
... Внезапная смерть всегда огорошивает и вышибает даже у безразличных людей слова сочувствия и сожаления.
... Сцепив руки на столе, скупо обронил, что есть, мол, такое благородное понятие «месть».
— Благородное?! — спросила она.
— Да. Благородное, что бы там кто ни говорил. Ибо подразумевает немалую силу чувств, невозвратимые потери и неослабное страдание оскорблённого. Ты понимаешь о чём я толкую?
— Пытаюсь...
— Вот... Кстати, прекрасно звучит на всех языках и у всех народов, а мне особенно на русском нравится — острое отточенное слово, удар кастетом: «месть!».
— Нет ничего тошнее протокольной правды. Да и у правды много одежд и много лиц. У неё оч-чень оснащённая гримёрка!
— Не понимаю! Мне, наоборот, из каждого мига жизни нужно извлечь ядро правды, хотя бы зёрнышко. Но — правды голой, без одежд, без грима. Ухитрилась извлечь зёрнышко правды — тогда он навсегда остался, этот миг. А не удалось, — ну, значит... всё зря.
— Что зря?
— Тогда он погас, миг жизни, — спокойно пояснила она. — Ушёл, развеялся... Ведь его нельзя воспроизвести, как какую-нибудь оперную постановку. Жизнь не терпит дублей.
День ото дня между ними вырастала стена, которую строили оба; с каждым осторожным словом, с каждым уклончивым взглядом эта стена становилась всё выше и рано или поздно просто заслонила бы их друг от друга.
По поводу же так называемой идеальной любви… Для меня идеальная любовь — это сильное духовное и физиологическое потрясение, независимо от того, удачно или неудачно в общепринятом смысле оно протекает и чем заканчивается. Я полагаю, что чувство любви всегда одиноко и глубоко лично. Даже если это чувство разделено. Ведь и человек в любых обстоятельствах страшно одинок. С любым чувством он вступает в схватку один на один. И никогда не побеждает. Никогда. Собственно, в этом заключен механизм бессмертия искусства.
— Это твой последний шанс принять помилование от Верховного Советника, Дефстроук.
— И согласиться на промывку мозгов в вашем тренировочном лагере? Чтобы стать такой же марионеткой, как ты?
— Босс щедр. Я бы на его месте не дал тебе шанса. Большинство Юных Титанов погибли в Метрополисе пять лет назад.
— Я не имею к этому никакого отношения!
— Не важно. Ты всё равно выбрал не ту сторону.
— Скажите это... своему Боссу...
... бабушка Морган учила меня, что китайская пытка водой — пустяк по сравнению со старушкой, которая желает что-то узнать.
… Педагог, не способный продемонстрировать ученику то, чего от него требует сам, — мошенник и пустобрёх.