Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк. Серая Шейка

Другие цитаты по теме

Наступила уже настоящая зима. Земля была покрыта белоснежным ковром. Не оставалось ни одного темного пятнышка. Даже голые березы, ольхи, ивы и рябины убрались инеем, точно серебристым пухом. А ели сделались еще важнее. Они стояли засыпанные снегом, как будто надели дорогую теплую шубу. Да, чудно, хорошо было кругом; а бедная Серая Шейка знала только одно, что эта красота не для нее, и трепетала при одной мысли, что ее полынья вот-вот замерзнет и ей некуда будет деться.

Меня настолько сильно беспокоит судьба моих ближних, — продолжал дон Хуан, — что я и пальцем не пошевелю ради одного из них. Я просто не буду знать, что делать. И меня всегда будет грызть мысль, что своими подарками я навязываю им свою волю.

Нервно разбиваю с хрустом посуду.

Нервно разбрасываю барахло всюду.

Нервы — всё, что приобрела на душевную ссуду.

Нервы... Я БУДУ ЖИТЬ, СЛЫШИШЬ, БУДУ!

Нервно кидаю ненужные вещи.

Нервно считаю последнюю мелочь.

Нервно курю дешевую гадость.

Нервный дым в легких приносит не радость.

Нервно стучу каблуками быстро.

Нервно влетают в трамвайчик мысли.

Нервно вхожу после них. Стоя,

Нервно еду до дома. В пустое...

Нервное, тихое, грустное здание.

Нервно взорву его криком.

— ЧТО Я ЗА СОЗДАНИЕ?

— Инопланетное. Очень безумное.

— Нервами истрепанное.

— Временами разумное.

От своего города я требую: асфальта, канализации и горячей воды. Что касается культуры, то культурен я сам.

Согласен: у меня нет ни воображения, ни чувства юмора. Я обыкновенный практичный человек и ясно вижу всё лишь в пределах длины собственного носа. К счастью, он у меня довольно большой.

Я вернулся к коллекционированию Бака Роджерса. И с тех пор живу счастливо. Потому что это было началом моей работы над научной фантастикой. С тех пор я никогда не слушал тех, кто критиковал мою любовь к космическим путешествиям, цирковым представлениям и гориллам. Когда это происходит, я пакую своих динозавров и покидаю комнату.

(Я никогда не слушаю тех, кто критикует мои космические путешествия, мои аттракционы или моих горилл. Когда это происходит, я просто упаковываю моих динозавров и выхожу из комнаты.)

(С тех пор я не слушал тех, кто насмехался над моей любовью к космическим полетам, цирковым представлениям и гориллам. Если кто-то начинал их ругать, я брал своих динозавров и выходил из комнаты.)

Я пялился в унылость собственных дней. Мне тоже нужно было пройти ужасно долгий путь.

Оборваны корни

Плавучей плакучей травы.

Так и я бесприютна!

С лёгкой душой поплыву по теченью,

Лишь только услышу: «Плыви!»

Возможно, то, что я сейчас испытываю, не что иное, как шок, ведь прямо у меня на глазах один из моих заклятых врагов выстрелил во второго моего заклятого врага.

Все вышло как нельзя лучше. Бабах — и конфликт разрешен. Этот давний конфликт и мое знакомство с Бренди Александр породили во мне странное чувство — желание трагедии.

... Я хочу жить, оставаясь молодым… и быть рядом с теми, кого я люблю… Хочу путешествовать, хочу увидеть мир. Потом ещё хочу жениться и когда-нибудь обзавестись детьми… И безбожно забаловать их, превратив в изрядных засранцев… А потом отдать концы в собственной кровати — чтобы мне было при этом лет под двести и чтобы причиной моей смерти стало проклятье чьего-нибудь ревнивого мужа.