Анн и Серж Голон. Анжелика. Война в кружевах

Я хотел бы вовлечь в борьбу всех несчастных и подарить им победу. Но для того, чтобы подняться, нужна недюжинная сила... Единство, без которого нас уничтожают поодиночке. Закваска мятежа киснет прежде, чем успеет подойти тесто.

0.00

Другие цитаты по теме

Мы сражаемся за своих детей, стараемся укрыть их от невзгод, работаем не покладая рук и все время повторяем себе, что однажды наступит пора, когда мы будем жить вместе с ними, радуясь их присутствию, и что у нас появится наконец время их узнать. Но когда этот день наступает... дети уже выросли! И собираются нас покинуть.

Ей пришло в голову, что его губы воина отличаются свежестью и даже невинностью, и как ни странно, они оба, умудренные жизнью и испачканные в страшной грязи, дарят друг другу целомудренный и нежный поцелуй — тот самый, которого так и не случилось в их юности в парке Плесси.

— Право, мужества вам не занимать. Разве у вас не было серьезных причин опасаться моего гнева?

— Конечно, были. И поэтому я думала, что чем раньше состоится наша встреча, тем лучше. Никто не выигрывает, оттягивая момент принятия горького лекарства.

— Месье, назовите ваших секундантов, я к вашим услугам...

— Это моя жена к услугам всех подряд.

Не меньше, чем красотой, она славилась изысканным вкусом, приветливостью и добродетелью. Даже сейчас, несмотря на появившиеся с возрастом морщины, мадам де Монтозье была прелестна. У нее был только один недостаток — муж, герцог де Монтозье — черствый, суровый и к тому же бескомпромиссный правдолюб — качество, очень неудобное в мире, где лицемерие являлось неотъемлемой частью бытия.

Дух тьмы силен, и при дворе он надевает самую опасную маску — он незаметен, невидим.

— Не ходите, — взмолилась Анжелика.

— Хорош бы я был, не явившись на зов короля, — смеясь, возразил дю Плесси. — На войне как на войне, моя дорогая. Сначала я должен заняться врагами Его Величества.

Маркиз склонился к зеркалу, разгладил светлые усы и взял шпагу.

— Как там было в песенке, которую пел ваш сын Кантор?.. Ах да!

Прощай, мое сердце! Тебя я люблю,

то с жизнью, с надеждой прощанье.

Но все же должны мы служить королю

И нам предстоит расставанье.

— Маркиз, ты счастливчик, — сказал король, — обладать подобным сокровищем! Здесь нет ни одного мужчины — и твой сюзерен в их числе, — кто не завидовал бы такой удаче. По крайней мере, мы хотим надеяться, что ты не пренебрегаешь ею. Все знают, что запах пороха, дым орудий и хмель побед порой превращали тебя в слепца, не замечающего привлекательности прекрасного пола.

— Сир, есть свет, который может вернуть зрение слепцу и заставить его ощутить вкус иных побед.

Ну вот, вы опять смотрите на меня своими огромными зелеными глазами, — прошептал он. — Я вас мучил, я бил вас, угрожал, но вы всегда поднимали свою прелестную голову, как цветок после бури. Я бросал вас почти бездыханной, побежденной, но вы возрождались вновь и становились еще прекраснее. Да, это раздражало, но со временем такая стойкость пробудила в моей душе чувство... доверия. Столько постоянства у женщины! Я был поражен. В конце концов я стал с интересом наблюдать за каждым вашим шагом. Я спрашивал себя: «Неужели она выдержит?» В день псовой охоты, когда я увидел, как вы с улыбкой отвечаете на гнев короля и на мою злость, я понял, что мне никогда не победить вас. И втайне гордился, что у меня такая жена.

Анжелика даже начала думать, что те сладостные минуты, воспоминания о которых она бережно хранила в глубине своей памяти, как хранят распустившуюся розу с пурпурными лепестками, были всего лишь прекрасной иллюзией. Жестокость высшего света стремилась уничтожить этот нежный цветок, хотя он едва расцвел. Но Филипп был типичным представителем этого мира, грубого и злого. Анжелика не знала, что он находился в плену сложных, необычных для него чувств, испытывая муки гордости и одновременно приступы панического страха, который она ему внушала. Он не чувствовал в себе сил укротить жену, подчинить ее себе, не прибегая к насилию. Он боялся, что, если возведенная им стена равнодушия рухнет, он попадет в рабство. А ведь он поклялся себе, что никогда не позволит женщине одержать верх над собой. Но именно это и происходило, стоило Филиппу представить себе улыбку Анжелики, ее взгляд. Маршал дю Плесси чувствовал себя уязвимым подростком. В его душе пробудилась былая застенчивость.