... Я чувствовала себя бессильной в том, что происходит. Во мне словно не было силы. Мои роли поглотили остальные части моей личности. Люди больше ничего не видели, кроме моей «оболочки». Это очень сильно изменило меня. Потому что в то время я была просто красивой картинкой.
Я не читаю прессу обо мне, так что не знаю, что говорят каждый день в новостях, я только слышу о вещах, которые приобретают мировой масштаб, и мой публицист звонит мне, так как надо принять меры. Но я не чувствую, что если что, только сделаю хуже. Я раньше делилась с людьми своей жизнью, бросала фразы, которые помогали понять, что у меня творится. Так что можно сказать, что я позволяла прессе писать всякие гадости, о чем сейчас жалею. Я просто поняла, что если чувствую, что не хочу чем-то делиться, я не буду. Но это не значит, что я буду отталкивать людей и держать их на расстоянии — это тоже ничего не даст.
Я любила читать комиксы, когда была ребенком. Это было спасением. Они полны адреналина, это побег — побег от школы, от семьи, от всего.
Я не читаю прессу обо мне, так что не знаю, что говорят каждый день в новостях, я только слышу о вещах, которые приобретают мировой масштаб, и мой публицист звонит мне, так как надо принять меры. Но я не чувствую, что если что, только сделаю хуже. Я раньше делилась с людьми своей жизнью, бросала фразы, которые помогали понять, что у меня творится. Так что можно сказать, что я позволяла прессе писать всякие гадости, о чем сейчас жалею. Я просто поняла, что если чувствую, что не хочу чем-то делиться, я не буду. Но это не значит, что я буду отталкивать людей и держать их на расстоянии — это тоже ничего не даст.
Нам не привили эту культуру. Я всю жизнь исходила из того, что романтика либо умерла, либо она фальшива.
Люди будут кудахтать и мотать головами, чтобы я ни делала. Так что я буду делать то, что хочу, и так, как хочу!
- Я никогда не была обласкана властью. Квартиру они мне не дали, хотя писательские дома строились вовсю. Дачу не дали, хотя строились и дачи. Я ходила по кабинетам, обивала пороги, но получали другие. Я была в стороне от генеральной линии партии. Я им не прислуживала. Я им — ничего, и они мне — ничего. Как бомж. Он свободен от государства, и государство свободно от него.
- Значит, вы — литературный бомж?
- Нет. Я кустарь-одиночка. Японский критик назвал меня «Господня дудочка». Вот я и дудела в свою дудочку и шла своей узкой тропинкой.
Сколько раз за прожитые годы я находил причины и отговорки, чтобы не общаться с окружающими. Собственно, если у меня не было весомой причины для разговора, я и не разговаривал. Просто не мог заговорить так свободно, как хотелось бы. Иначе говоря, одиночки – это люди с обострённым чувством цели.
Cлайд с цитатой