Я любила читать комиксы, когда была ребенком. Это было спасением. Они полны адреналина, это побег — побег от школы, от семьи, от всего.
Я чувствую себя сексуальной в джинсах, футболке и на высоких каблуках.
Я любила читать комиксы, когда была ребенком. Это было спасением. Они полны адреналина, это побег — побег от школы, от семьи, от всего.
Я никогда не думал, что Человек-Паук станет всемирной иконой. Тогда я лишь надеялся, что все комиксы продадутся, и я не потеряю работу.
... Я чувствовала себя бессильной в том, что происходит. Во мне словно не было силы. Мои роли поглотили остальные части моей личности. Люди больше ничего не видели, кроме моей «оболочки». Это очень сильно изменило меня. Потому что в то время я была просто красивой картинкой.
Я не читаю прессу обо мне, так что не знаю, что говорят каждый день в новостях, я только слышу о вещах, которые приобретают мировой масштаб, и мой публицист звонит мне, так как надо принять меры. Но я не чувствую, что если что, только сделаю хуже. Я раньше делилась с людьми своей жизнью, бросала фразы, которые помогали понять, что у меня творится. Так что можно сказать, что я позволяла прессе писать всякие гадости, о чем сейчас жалею. Я просто поняла, что если чувствую, что не хочу чем-то делиться, я не буду. Но это не значит, что я буду отталкивать людей и держать их на расстоянии — это тоже ничего не даст.
Я никогда не думал, что Человек-Паук станет всемирной иконой. Тогда я лишь надеялся, что все комиксы продадутся, и я не потеряю работу.
Люблю я своё несчастье. Оно составляет мне компанию. Порой, когда я временно счастлив, мне даже не хватает этой занозы. На хандру легко подсесть.