— Ты любишь двух женщин, Джек, и они тебя тиранят.
— Двух?
— Госпожу Работу и мать Церковь.
— Ты любишь двух женщин, Джек, и они тебя тиранят.
— Двух?
— Госпожу Работу и мать Церковь.
Солнце не появлялось. Ночные бабочки крали мёд из церковных ульев. Подземные реки то шумели, то затихали. Духи перекрёстков шептались, ожидая, пока пройдёт какой-нибудь одинокий путник. Кабра, вздыхая, дотачивал шестое предплечье с креплением-дыркой. Во время пасхальной процессии монах под платформой потянет за нитку, в самый неожиданный миг деревянный святой Пётр встанет и этой самой рукой перекрестит своих подопечных. Те в экстазе заплачут, упадут на колени, купят у священника очиститель для совести на последние деньги. Никаким мартинам-лютерам с их речами не разбить такой крепкий союз паствы и церкви.
Во все времена и во всех государствах, в особенности если эти государства раздирает религиозная вражда, находятся фанатики, которые ничего так не желают, как стать мучениками.
Некоторые девушки на определённом уровне говорят: «Я не буду работать в паре, я не буду с ней работать». Я так никогда не говорила. Я говорила: «Стой сзади».
Только перестаю работать и сразу начинаю тонуть, тонуть. И всегда чувствую, что если буду плыть дальше, то дотянусь до правды.
Церковь – это прежде всего поток, непрерывность потока, звука, мелодии. Можно и нужно восстать против обессмысливания их в восприятии, сознании, благочестии, но – не будь этого потока и этой непрерывности, не было бы того, «во имя чего» можно и нужно восставать... В том, следовательно, смысл этого «потока» Церкви, что в нем всегда можно найти «образ неизреченной славы», ту трансцендентную реальность, вне которой человек все равно «разваливается», сколько бы Кантов не появилось... Пускай этот поток загрязняется – языческим благочестием, приходскими комитетами, узким «богословием», ни истина, ни сила потока от этого не уменьшаются.
Религия есть лишь иллюзорное солнце, движущееся вокруг человека до тех пор, пока он не начинает двигаться вокруг себя самого.
Я верю в Бога. Меньше в церковь. Там чересчур много золота, а ведь где-то есть люди, умирающие от голода.