Ну что же, положим, ты уходила, пообещав напоследок броситься в Сену или что-то в этом же роде, обычные глупости, которые только и могут произноситься глубокой ночью, на скомканной простыне, ватным языком, а я едва их слышу, несмотря на твои попытки легкими прикосновениями привлечь мое внимание, так как давно глух к подобным твоим словам, скользящим по ту сторону моих закрытых глаз, по ту сторону сна, увлекающего меня куда-то вниз.
Ты достойна другого мужчины, который не оставит твои слова без ответа, с которым вы мало-помалу вырастете в идеальную пару, в потихоньку смердящих мужчину и женщину, разлагающихся, глядя друг другу в глаза, чтобы удостовериться в ничтожной отсрочке, и снова жить, и снова ринуться в утверждение истинности неразделенного клочка земли и дна кастрюли.
Мне приятно владеть тобой (как и прежде, неспешно, с ритуальной изысканностью), бережно гнуть твои камышовые руки, приноравливаясь к блаженству трепещущего тела, распахнутых глаз, пока наконец ты не затихаешь в плавных муаровых ритмах, пузырьками со дна ко мне поднимаясь, я с нежностью запускаю пальцы в твои распавшиеся по подушке волосы, с удивлением вижу, как в зеленом полумраке к тебе струится моя рука, и я уже знаю, что тебя только что извлекли из воды, конечно же, слишком поздно, и ты лежишь теперь на каменной набережной, в обрамленье туфель и криков, лежишь лицом кверху, нагая, и влажны твои волосы, и распахнуты твои глаза.
А что же мы делаем, если не стараемся понять друг друга единственно возможным способом – кожей, глазами, словами, которые не просто сухие термины?
... Вполне могло случиться, что булочник на углу — новое воплощение Наполеона, он этого не знает, потому что порядок не был нарушен, потому что на него никогда не снизойдет откровение в автобусе, но если бы каким-нибудь образом ему удалось обнаружить истину, он бы понял, что шел и идет тем же путем, что и Наполеон, что его скачок от мойщика посуды к хозяину процветающей булочной на Монмартре — то же самое, что прыжок с Корсики на престол Франции, и что, порывшись в событиях своей жизни, он бы постепенно обнаружил ситуации, соответствующие Египетской кампании, Консульству и Аустерлицу; и он даже понял бы, что через несколько лет обязательно что-то случится с его булочной и он кончит свои дни на острове Святой Елены, то есть в комнатушке на шестом этаже, тоже побежденным, тоже окруженным водами одиночества, тоже гордящимся своей булочной, этим своим орлиным взлетом. Ну что, улавливаете?
Всегда приходится чем-то жертвовать. Иногда промолчать, когда хочется сказать очень многое, иногда уступить, пусть даже и знаешь, что он не прав. Но эти жертвы не идут ни в какое сравнение с тем, что ты получаешь взамен. Ты просто просыпаешься утром и понимаешь, что сегодня он будет рядом с тобой.
— Что нужно женщине, чтобы привлечь твое внимание?
— Не хочу звучать слишком поверхностно, но прежде всего мне нужно найти её привлекательной. Но это нормально, не правда ли? Вы бы ведь не хотели встречаться с горбуном из Нотр-Дам? Кроме того, у нее должно быть отличное чувство юмора, сострадание и терпение... Кроме того, я люблю робких женщин. Громкие люди сводят меня с ума. Конечно, интеллект очень важен. И она не должна ни при каких обстоятельствах будить меня, когда я сплю. Сон — моя отдельная страсть и наркотик.
— А ты не бросал женщин?
— Да. Я женщин не бросал. Ты знаешь, что такое — бросить женщину? Это значит покинуть её на пике страсти, в разгаре отношений. А я всегда уходил, когда отношения себя исчерпывали...
Cлайд с цитатой