Вы знаете, с каким треском горит бумага? Будто рвётся сердце.
Человеческое сердце может вместить лишь определенную меру отчаяния. Когда губка насыщена, пусть море спокойно катит над ней свои волны — она не впитывает больше ни капли.
Вы знаете, с каким треском горит бумага? Будто рвётся сердце.
Человеческое сердце может вместить лишь определенную меру отчаяния. Когда губка насыщена, пусть море спокойно катит над ней свои волны — она не впитывает больше ни капли.
Я захлебнулась в слезах собственной любви, и никакое сердце уже не станет мне пристанищем.
Под белым полотном бесплотного тумана,
Воскресная тоска справляет Рождество;
Но эта белизна осенняя обманна -
На ней ещё красней кровь сердца моего.
Ему куда больней от этого контраста -
Оно кровоточит наперекор бинтам.
Как сердце исцелить? Зачем оно так часто
Счастливым хочет быть — хоть по воскресным дням?
Каким его тоску развеять дуновеньем?
Как ниспослать ему всю эту благодать -
И оживить его биенье за биеньем
И нить за нитью бинт проклятый разорвать?
Женщины обожают спорить. Не ради истины, а из чистого упрямства: поскольку никогда не призна́ют себя проигравшими.
Я не открою тебе усталой души.
Руки твои коснутся кристалла льда,
Сердце твоё замёрзнет — тебе не жить.
Фея метели возьмёт твой смех навсегда.
Кстати, внутри без тебя будет мучительно пусто,
Но у меня сердце большое, яркое,
Оно просто немного потускнет...