Каждый мошенник рассчитывает на плохую память того, кто должен быть обманут.
А память наша вообще лжет, давая возможность выжить, — старается смягчить невыносимое, покрывая его налетом забвения.
Каждый мошенник рассчитывает на плохую память того, кто должен быть обманут.
А память наша вообще лжет, давая возможность выжить, — старается смягчить невыносимое, покрывая его налетом забвения.
Я шесть лет в Массачусетсе изучал психологию и единственное, что я вынес из этой великолепной науки — никто из них, сэр, не хочет признать себя дураком.
Обманите меня... но совсем, навсегда,
Чтоб не думать зачем, чтоб не помнить когда...
Чтоб поверить обману свободно, без дум,
Чтоб за кем-то идти в темноте наобум...
И не знать, кто пришёл, кто глаза завязал,
Кто ведёт лабиринтом неведомых зал,
Чьё дыханье порою горит на щеке,
Кто сжимает мне руку так крепко в руке...
А оглянувшись, увидеть лишь ночь и туман...
Обманите меня и сами поверьте в обман!
Лучший способ оставить всё в прошлом — это выстрелить ему в голову и похоронить в яме поглубже, щедро засыпав ложью.
Страшно не то, что вас обманули или обокрали, страшно, что вы постоянно помните об этом.
— Если я уеду в Индию, ты будешь меня вспоминать?
— Но это ж твои байки.
— Это я так, к примеру! Если я, К ПРИМЕРУ, уеду в Индию, будешь вспоминать меня?
— А как же семейная скидка?
— Семейная скидка?! Ты уже давно получил ее, когда разорил тетю Милисент своими швейцарскими проектами!
— Я не сделал ничего плохого.
— Ох. Твой отец компенсирует угрызения совести плохой памятью.
Память движется, движется мимо
И впадает в троянское детство,
Где в разгаре ночных приключений,
В промежутках меж чудом и чаем
Ложь я чуял ни раз,
Ложь я чуял ни раз,
Ложь я чуял, не разоблачая.
— Ай-яй-яй! — Воскликнул артист, — да неужели ж они думали, что это настоящие бумажки? Я не допускаю мысли, чтобы они это сделали сознательно.
Буфетчик как-то криво и тоскливо оглянулся, но ничего не сказал.
— Неужели мошенники? — Тревожно спросил у гостя маг, — неужели среди Москвичей есть мошенники?