Трудно описать красоту. Уродство, наоборот, — довольно легко.
Я могу описать нечто действительно мерзкое и попросить вас представить его диаметральную противоположность. Но истинную красоту надо увидеть своими глазами, чтобы постичь её до конца.
Трудно описать красоту. Уродство, наоборот, — довольно легко.
Я могу описать нечто действительно мерзкое и попросить вас представить его диаметральную противоположность. Но истинную красоту надо увидеть своими глазами, чтобы постичь её до конца.
Когда вы напиваетесь до «правильного» состояния, то чувствуете себя так, словно вас обернули бинтами, но не так как засушенную мумию, а мягкой и приятной тканью. Это похоже на плавание в бассейне, наполненном плавленным сыром, или на сотрясение мозга, но без необходимости получить для начала болезненный удар по голове.
Craic — это такое веселье, которое случается с вами примерно в два часа ночи, когда вы так пьяны, что едва можете стоять на ногах, и кто-то предлагает устроить соревнования по метанию ножей, а каждый из присутствующих уверен в гениальности этой идеи. Именно это ирландцы и имеют в виду, когда говорят craic.
Когда человек напивается, это похоже на путешествие на машине времени. Не само по себе передвижение в пространстве между прошлым и будущим, а именно изменение восприятия времени, замедляющее наше движение.
Есть множество различных видов пьяных людей. Есть счастливые пьяницы, задумчивые, злые, грубые. Хуже всего — убитые горем.
Жизнь — это не бег на короткую дистанцию, братишка. Это — марафон, но не изнурительный марафон, в котором ты выдыхаешься до предела и теряешь над собой контроль. Это — приятный, неторопливый бег по событиям и отношениям, в котором много веселья и радости и немножко горя.
Если вы пьёте в правильной среде и при правильных обстоятельствах, то теоретически вы можете жить вечно.
И вот передо мной большой, большой пруд, как озеро. Фонтан бьёт... Деревья склоняются над водой. Большие зелёные шайки склонённых ив я обнимаю. Я такой большой, что могу обнять каждое это доброе зелёное дерево. Вода поднимается, горкой уходит к небу, а небо странное большое... и светлое. И где-то там, в самой, самой середине, растёт жёлтый золотой цветок... Поток множества маленьких искорок-цветков везде, куда ни взглянешь. Эта золотистая пыль от того цветка рассеяна в небе... Да, да, небо... Конечно, небо... Конечно, тут и лежит эта тайна... Она открыта. Вот она, бери смело, бери её.
Да, конечно же, так это ясно: небо бесконечно большое, этот цветок посредине — красота. Значит, нужно начинать оттуда...
Красота управляет миром. Из неё рождается добро, и из добра счастье, сначала моё, а потом всеобщее...