Если вы пьёте в правильной среде и при правильных обстоятельствах, то теоретически вы можете жить вечно.
Craic — это такое веселье, которое случается с вами примерно в два часа ночи, когда вы так пьяны, что едва можете стоять на ногах, и кто-то предлагает устроить соревнования по метанию ножей, а каждый из присутствующих уверен в гениальности этой идеи. Именно это ирландцы и имеют в виду, когда говорят craic.
Когда вы напиваетесь до «правильного» состояния, то чувствуете себя так, словно вас обернули бинтами, но не так как засушенную мумию, а мягкой и приятной тканью. Это похоже на плавание в бассейне, наполненном плавленным сыром, или на сотрясение мозга, но без необходимости получить для начала болезненный удар по голове.
Когда человек напивается, это похоже на путешествие на машине времени. Не само по себе передвижение в пространстве между прошлым и будущим, а именно изменение восприятия времени, замедляющее наше движение.
Мне нравится относиться ко всему легко. Некоторые люди меня спрашивают: как можно относиться ко всему легко, когда в мире столько страданий? Да, согласен, мир — ужасное место... Единственное, что я точно знаю: грустным быть очень просто, но ещё проще быть счастливым.
Трудно описать красоту. Уродство, наоборот, — довольно легко.
Я могу описать нечто действительно мерзкое и попросить вас представить его диаметральную противоположность. Но истинную красоту надо увидеть своими глазами, чтобы постичь её до конца.
Жизнь — это не бег на короткую дистанцию, братишка. Это — марафон, но не изнурительный марафон, в котором ты выдыхаешься до предела и теряешь над собой контроль. Это — приятный, неторопливый бег по событиям и отношениям, в котором много веселья и радости и немножко горя.
Расположились мы как-то с писателем Демиденко на ящиках около винной лавки. Ждем открытия. Мимо проходит алкаш, запущенный такой. Обращается к нам:
— Сколько время?
Демиденко отвечает:
— Нет часов.
И затем:
— Такова селяви.
Алкаш оглядел его презрительно:
— Такова селяви? Да не такова селяви, а таково селяви. Это же средний род, мудила!
Демиденко потом восхищался:
— У нас даже алкаши могут преподавать французский язык!
Капитан «Террора» часто думал о том, что не знает о будущем ничего – кроме того, что его корабль и «Эребус» уже никогда не пойдут ни под паром, ни под парусами, – но потом напоминал себе, что одно он все-таки знает наверняка: когда у него кончатся запасы виски, Френсис Родон Мойра Крозье пустит себе пулю в висок.
Cлайд с цитатой