«V» значит Вендетта (V for Vendetta)

Другие цитаты по теме

Тересина часто исповедовалась. Отец Рамон приходил из-за нее в отчаяние. Ведь он прекрасно видел, что в то время как руки, колени и губы Тересины каялись в прошлом грехе, её томные потупленные глаза, сверкнув из-под опущенных ресниц, обещали свершение нового.

Искренне покаявшийся — редко совершит греховное.

Мишель — ее большая нечистая тайна, грех и наказание, а так сладко сознаться в грехе тому, кто свят.

Исповедованием грехов расторгается дружба с грехами.

Иногда возникает непреодолимое желание исповедаться. И нельзя упускать этот момент.

— Ваше Святейшество, Вам есть в чём исповедаться?

— Нет.

— Ваши грехи?

— Мой самый большой грех заключается в том, что совесть меня не терзает.

— Знаешь, какой у меня любимый грех?

— Какой у вас любимый грех?

— У всех вожделение или гнев. Они самые привлекательные.

— Ну, вожделение… На нём легко обжечься.

— Гордыня. Гордыня – вот самое худшее. Она проникает в тебя, потому что не ощущается грехом. Что плохого в том, чтобы гордиться собой? Гордиться хорошо проделанной работой.

— Начинаешь к этому привыкать, не замечаешь, когда работа сделана не хорошо.

Если уж ты должна нарушить Шаббат, по крайней мере, не расходуй грехи по мелочам.

Этих людей (ушедших из монастыря) бесконечно жаль. Церковные уставы предписывают не погребать их на христианском кладбище, вменяют в самоубийц. Их браки Церковью не признаются. Мне доводилось читать богословские объяснения подобным уставам и канонам, но всегда казалось, что они слишком жестоки. Но как-то, однажды услышав не богословское объяснение, не параграф из древних канонов, а всего лишь маленькое четверостишие, я вдруг понял, что церковные правила лишь констатируют состояние, в которое ввергает себя монах, отрекшийся от избранного им пути. Конечно, Господь милостив и для всех есть покаяние, но вот как подвел итог своей жизни профессор философского факультета МГУ, автор книг по античной философии Арсений Чанышев. Он не был монахом. И каяться в нарушении обетов, данных Богу, ему не было никакой нужды. Но он был сыном монаха…

Вот это четверостишие:

Я — сын монаха, плод греха.

Я — нарушение обета.

И Богом проклят я за это:

К чему ни прикоснусь — труха.

... За чужие грехи время смут чаще карает тех, кто грехов не совершал. Или совершал, но совсем не те, за которые карают.