Наша церковь втянута в войну. Нас атаковал старый враг. Иллюминаты. Они поразили нас изнутри и грозят полным уничтожением во имя их нового бога — Науки!
0.00
— Скажите правду... Вы верите в Бога?
— Э-э-э... Я ученый.
Ангелы и демоны (Angels & Demons)
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойМы все получаем пользу от приобщения к чему-то божественному... пусть даже и воображаемому. Виттория как учёный ничего не могла возразить против подобной логики. Она прочитала бесконечное число работ о так называемом эффекте плацебо, когда аспирин излечивает рак у людей, веривших в то, что они принимают чудодейственное лекарство. Разве не такую же роль играет вера в Бога?
Современная наука признаёт существование Законов Природы, но при этом отрицает существование Законодателя.
Куда бы мы ни обращали наши взоры, каким бы ни был предмет нашего наблюдения, мы нигде не находим противоречия между наукой и религией. Мы, скорее, констатируем их абсолютную гармонию в основных пунктах, особенно в области естествознания. Как религия, так и наука, в конечном результате, ищут истину и приходят к исповеданию Бога.
От красоты, от ума и благодарности нужно к Богу приходить, а не от беды. Не от поломанных ног, выпавших зубов, а от закатов и восходов, от прочитанных книг, от сердечного восторга. Ни от раковых опухолей, ни от потери близких. Это уже самый крайний случай, потому что настолько чёрствый и дурной, что тебя иначе никак не притащишь в Царство небесное, что нужно забрать от тебя твоих родных, и тогда ты смиришься. Это очень обидно для человека.
При глубоком проникновении в тайны науки, ты изумляешься сложности, стройности и гармонии изучаемого предмета. И ты вдруг начинаешь слабо ощущать Великую руку, расставившую правильно эти кубики, и говоришь: «Господи, ты что ли? Господи, прости, я залез в твою лабораторию.» Кто такой ученый? Это человек. котрому дали гриф допуска в лабораторию Господа Бога, и он чуть-чуть больше, чем мы (на две комнаты дальше) залез посмотреть планы Божьи.
Среди самых глубоких научных умов едва ли найдешь человека, лишенного своего особого религиозного чувства. Однако это чувство отличается от религии профана. Для последнего Бог – существо, на чью благосклонность он уповает и чьего наказания страшится, сублимация чувства, подобного любви ребенка к отцу – существу, с которым он в определенной степени в родстве, – пусть даже это чувство сильно окрашено благоговением.
Но ученый одержим чувством вселенской причинности. Будущее для него до последней мелочи столь же определенно и неизбежно, сколь и прошлое. В морали нет ничего божественного, это исключительно человеческое изобретение. Религиозное чувство ученого приобретает форму восторга и восхищения гармонией законов природы: ведь за ними стоит разум, по сравнению с величием которого любые систематические размышления и действия человеческого существа – всего лишь смутное отражение.