Кто осторожность взял себе в закон,
Тот и нужды в раскаянья лишен.
Тот не подсуден, кто не безрассуден,
Тот, кто благоразумен, — не умен.
Кто осторожность взял себе в закон,
Тот и нужды в раскаянья лишен.
Тот не подсуден, кто не безрассуден,
Тот, кто благоразумен, — не умен.
— Скажи, Мирза Шафи, тяжка ль твоя работа,
Когда сидишь в ночи угрюм и одинок,
Чтоб стало песней то, что ранило кого-то,
Чтоб превратилось вдруг
В созвучье слов и строк
То, что помыслил друг,
Но выразить не мог?
— Работа нелегка
И тяжела забота,
Чтоб вылилась строка,
Чтоб удалась острота.
Но все ж бывает мне подарена судьбой
Удача находить в душе такое что-то,
Что сам придумать мог
И каждый и любой,
Но все-таки изрек
Я — и никто другой.
— Тебя опять обманывают, брат!
— Участливо мне люди говорят.
— Что делать, люди, — я им отвечаю,
— Пока на свете фальшь и ложь царят,
Чем самому обманывать кого-то,
Не лучше ль быть обманутым стократ?
Постоянная настороженность свидетельствует о тайном желании подвергнуться нападению.
Никогда не стоит открыто проклинать тех, кто сильней тебя, — если только между вами нет высокого забора.
Мельканье лиц, пространств, имен, времен,
Вся жизнь земная — это страшный сон.
Лишь тот находит в этом сне забвенье,
Кто хоть на миг любовью озарен.