Есть что-то дерзкое, пожалуй,
В самой зиме, когда мороз
Колючим ветром, как кинжалом,
В тебя швыряется всерьёз.
Пусть от морозной, лютой стужи
Ты замираешь чуть дыша,
Но как бодра твоя душа,
Как кровь по телу бойко кружит.
Есть что-то дерзкое, пожалуй,
В самой зиме, когда мороз
Колючим ветром, как кинжалом,
В тебя швыряется всерьёз.
Пусть от морозной, лютой стужи
Ты замираешь чуть дыша,
Но как бодра твоя душа,
Как кровь по телу бойко кружит.
Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный -
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!
Мороз затуманил широкие окна,
В узор перевиты цвета и волокна.
Дохни в уголок горячо, осторожно,
В отталом стекле увидать тогда можно,
Какой нынче праздник земле уготован,
Как светел наш сад, в серебро весь закован,
Как там, в небесах, и багряно, и ало,
Морозное солнце над крышами встало.
Такой был славный звонкий морозец, даже пощипывало нос, и в груди будто рождественская елка горела: при каждом вздохе то вспыхивали, то гасли холодные огоньки и колкие ветки покрывал незримый снег.
У леса на опушке жила Зима в избушке
Она снежки солила в берёзовой кадушке,
Она сучила пряжу, она ткала холсты,
Ковала ледяные да над речками мосты...
Если не заболею воспалением легких — работая на воздухе, будет счастье. Зима на славу. Только немцев морить, а не этюды писать. Важно бы прусаков выводить такими холодами.
Чудно блещет месяц! Трудно рассказать, как хорошо потолкаться в такую ночь между кучею хохочущих и поющих девушек и между парубками, готовыми на все шутки и выдумки, какие может только внушить весело смеющаяся ночь. Под плотным кожухом тепло; от мороза еще живее горят щеки; а на шалости сам лукавый подталкивает сзади...
Морозу удирать бы,
А он впадает в раж:
Играет с вьюгой свадьбу —
Не свадьбу, а шабаш.
Окно скрипит фрамугой —
То ветер перебрал.
Но он напрасно с вьюгой
Победу пировал.