— Ждёте Наташу?
— Да.
— Она мне объяснила, что вы должны её здесь ждать. Она очень хорошо описала вас.
— В чем дело?
— Она не придёт, потому что… Она всё волновалась, у вас там что-то происходило на работе. Она не придёт. У них там что-то загорелось. Она всех выпускала-выпускала, всех выпустила, а сама не успела. Потом она пришла в себя. Всё говорила, всё волновалась, как у вас там. Она ещё долго жила. Два часа. И просила вам передать, что главное — выдержка.
Мы все ждём Его. Необыкновенного Его. И вот он, наш первый... И ты ему готова всё отдать. А потом оказывается, что он просто так, он обычный. Очень многие ошибаются в первом, ну понятно же — первый же. И дуры мы ещё. Ой, какие мы дуры. Но всё произошло и тебе кричат со всех сторон: «Безнравственно! Ты что! Девкой хочешь стать? Немедленно выходи за него замуж!» И дома, и вокруг. И вот тогда ты унижаешься, делаешь вид, что боготворишь его по прежнему. Только бы он женился, только бы женился... Но не дай Бог если он женится, потому что... Ну я видела такие семьи. Потом он не женился, но ты выжила. И теперь твой девиз: выдержка, выдержка, выдержка... Иногда бывает очень тяжело.
Каково это — быть отверженным? Быть наказанным не за преступление, а за потенциальную возможность его совершить?
Знаешь, Тило, что самое грустное в мире? Когда обнимаешь кого-то, кого очень сильно любил, так любил, что одно воспоминание о нем озаряло душу светом, и чувствуешь — нет, не ненависть, она уже что-то значит — холод, заполняющий все внутри, и знаешь, что можешь продолжать обнимать, а можешь убрать руки и уйти, и не будет никакой разницы.
Я не могу... не могу дышать, не могу спать не могу двигаться. Как будто кругом стены: куда ни пойдешь — бамс! Стена. Чего ни захочешь — бамс! Опять стена.
Висит на стенке у меня на гвоздике, как встарь,
Напоминая детства дни, бумажный календарь.
Страниц оторванных листки не вклеить в жизнь назад…
Так много черных чисел в них, так мало красных дат.
Cлайд с цитатой