— Ждёте Наташу?
— Да.
— Она мне объяснила, что вы должны её здесь ждать. Она очень хорошо описала вас.
— В чем дело?
— Она не придёт, потому что… Она всё волновалась, у вас там что-то происходило на работе. Она не придёт. У них там что-то загорелось. Она всех выпускала-выпускала, всех выпустила, а сама не успела. Потом она пришла в себя. Всё говорила, всё волновалась, как у вас там. Она ещё долго жила. Два часа. И просила вам передать, что главное — выдержка.
Мы все ждём Его. Необыкновенного Его. И вот он, наш первый... И ты ему готова всё отдать. А потом оказывается, что он просто так, он обычный. Очень многие ошибаются в первом, ну понятно же — первый же. И дуры мы ещё. Ой, какие мы дуры. Но всё произошло и тебе кричат со всех сторон: «Безнравственно! Ты что! Девкой хочешь стать? Немедленно выходи за него замуж!» И дома, и вокруг. И вот тогда ты унижаешься, делаешь вид, что боготворишь его по прежнему. Только бы он женился, только бы женился... Но не дай Бог если он женится, потому что... Ну я видела такие семьи. Потом он не женился, но ты выжила. И теперь твой девиз: выдержка, выдержка, выдержка... Иногда бывает очень тяжело.
Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?
Я видел собаку
У неё были уши
И большие глаза
И цепочка на шее
И обрубленный хвост
Из зада торчало
Что-то очень похожее
На безысходность
И не лаяла даже
А тихо смеялась
И я засмеялся
А потом вдруг заплакал
И собака завыла
Смертельно и страшно
А потом я свернулся
Калачиком рядом
А собака подохла
И даже из зада
Перестала торчать
У неё безысходность
Человек может быть одинок, несмотря на любовь многих, если никто не считает его самым любимым.
Каково это — быть отверженным? Быть наказанным не за преступление, а за потенциальную возможность его совершить?
Город сошел с ума, люди куда-то спешат,
Медленно затвердевает моя душа.
Кухню наполнил дым тлеющих сигарет,
Еле слышны отголоски вчерашних побед.
Мне бы сейчас полетать над облаками,
В параллельный мир окунуться с головой,
Мне бы сейчас полетать, взмахнуть руками,
Но падать больнее всего.
Просто вы — атеист, молодой человек, и не хотите себе признаться, что ошибались всю свою — пусть даже недолгую — жизнь. Вас учили ваши бестолковые и невежественные учителя, что впереди — ничто, пустота, гниение; что ни благодарности, ни возмездия за содеянное ждать не приходится. И вы принимали эти жалкие идеи, потому что они казались вам такими простыми, такими очевидными, а главным образом потому, что вы были совсем молоды, обладали прекрасным здоровьем тела и смерть была для вас далекой абстракцией. Сотворивши зло, вы всегда надеялись уйти от наказания, потому что наказать вас могли только такие же люди, как вы. А если вам случалось сотворить добро, вы требовали от таких же, как вы, немедленной награды.
Так речной человек вновь не получил ответа на главный вопрос своей жизни. Он, строго говоря, вообще ничего в ней не понял. И впоследствии умер.
Cлайд с цитатой