– Гамлет держит в руках череп Йорика… Он видит, во что превратился его друг за двенадцать лет гниения под землёй. Вот почему он так опечален. Вот почему…
– Кто, Йорик?
– Нет, тупица! Гамлет.
– Гамлет держит в руках череп Йорика… Он видит, во что превратился его друг за двенадцать лет гниения под землёй. Вот почему он так опечален. Вот почему…
– Кто, Йорик?
– Нет, тупица! Гамлет.
– На что только не толкает людей страх перед старостью.
– Я что-то не понял, мослы будем накачивать или так и проходим всю смерть гремя костями?! Работай!
– Знаешь… Обожаю китайскую кухню… Одно только плохо.
– Через двадцать минут снова хочется жрать?!
– Ха-ха-ха! Откуда ты знаешь?
Он огорчился, что такие вещи его, оказывается, радуют. Но еще через секунду обрадовался, что, оказывается, способен огорчаться тому, что не тому обрадовался.
(взламывая систему безопасности Букингемского дворца)
— Ой-ой-ой, Боже, храни Королеву!...
— Вы о чем там говорите?
— Да так, ни о чем. Просто обсуждали как здорово убивать людей. Я не это хотела...
— Это Бенедикт взял вас в «Хоббит», или это вы взяли его в «Хоббит», или это вы оба просто там оказались?
— Мысль о том, что он взял меня в «Хоббите», заставляет меня желать смерти каждого в этой комнате.
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…