Алессандро Барикко. Мистер Гвин

Другие цитаты по теме

Потом сказал, что его всегда интересовала одна вещь относительно настройщиков.

— Меня всегда интересовало, умеют ли они играть на фортепиано. Профессионально, я имею в виду.

— Редко, — ответил Джаспер Гвин. И продолжил: — Если вопрос в том, почему после долгой и кропотливой работы они не садятся за рояль и не играют полонез Шопена, чтобы насладиться результатом своего прилежания и мастерства, ответ такой: даже если бы они были в состоянии сыграть, то все равно никогда бы играть не стали.

— Неужели?

— Тот, кто настраивает фортепиано, не любит расстраивать их, — объяснил Джаспер Гвин.

Потом они долго молчали, каждый со своими мыслями, и были похожи на одну из тех пар, которые так долго любят друг друга, что им уже не нужно разговаривать.

Ничто, заметил я в один прекрасный день, больше не имеет для меня смысла, и всё смертельно ранит.

— Если конфеты просыпались в сумку, это не значит, что надо от них нос воротить, — сказала она.

— Конечно нет.

— Но я заметила, что люди обычно так и делают.

Именно, подумал Джаспер Гвин: люди не доверяют карамельке, найденной на дне сумки.

— Думаю, по той же причине люди всегда сторонятся подкидышей, — сказал он.

Джасперу Гвину нравилась мысль, что все его сбережения горят синим пламенем, что он рискует деньгами ради ремесла, которого, возможно, и не существует вовсе. Он желал быть припёртым к стене, ибо только в таком случае оставался шанс обнаружить искомое в себе самом.

Воспоминания были легкими, как открытки, отправленные из предыдущей жизни.

Она погрузилась в немую тьму и в этой тьме была собой. У неё получилось без страха, легко, потому что кто-то на неё смотрел — это она мгновенно сообразила. По какой-то непонятной причине она наконец-то была одна, совершенно одна, в таком одиночестве, какого не бывает никогда — или редко, пришло на ум, во время любовных объятий. Она очутилась далеко, почти потеряв представление о времени, касаясь, может быть, пределов сна.

На что мы бываем способны, подумала. Расти, любить, рожать детей, стареть — и всё это будучи в ином месте, в долгом времени не дошедшего ответа или неоконченного жеста. Сколько тропок мы проходим, и какими несходными шагами, за время странствия, которое мним единственным.

Ребекка подумала о проклятии многих, которые не способны прикоснуться, не причинив боли.

Джаспер Гвин спросил себя, увидятся ли они когда-нибудь ещё, и решил — да, увидятся, где-нибудь, но через много лет, посреди другого одиночества.