В человеке, который ест икру, потому что ему захотелось, больше простоты, чем в том, который ест ячменные хлопья из принципа.
— Посмотрите, какую дорожку протоптали, — это из прихожей в кухню. Ох уж эта еда! Она даже львов ведет на водопой.
В человеке, который ест икру, потому что ему захотелось, больше простоты, чем в том, который ест ячменные хлопья из принципа.
— Посмотрите, какую дорожку протоптали, — это из прихожей в кухню. Ох уж эта еда! Она даже львов ведет на водопой.
— Что это такое?
— Суши..
— Су.. что?
— Сырая рыба и водоросли...
— Ты ешь эту гадость, а язык парня тебе противен?
— Кто бы мог подумать, ваше превосходительство, что человеческая пища, в первоначальном виде, летает, плавает и на деревьях растет? — сказал один генерал.
— Да, — отвечал другой генерал, — признаться, и я до сих пор думал, что булки в том самом виде родятся, как их утром к кофею подают.
— Не знаю, есть ли у них еврейская рыба.
— О ничего, обойдемся только окороком.
— Нет, я не хочу, чтобы вы из-за нас отправились в ад.
— Евреи не верят в ад.
— ... Я не хочу, чтобы вы отправились в еврейскую разновидность ада.