Чудо — это не то, что мы сделали так много для нашего мира, а что мы вообще хоть что-то сделали.
Мир мрачен, Даниель, а чудеса в нём скорее исключение.
Чудо — это не то, что мы сделали так много для нашего мира, а что мы вообще хоть что-то сделали.
Когда мы смотрим на иллюзии мира, мы видим всего лишь сам мир. Где кончается иллюзия? Нет, в самом деле: что наша жизнь, как не один большой обман фокусника? От окаменелостей, обнаруженных на морском берегу, до трубки Гейслера, выставленной недавно в Лондонском королевском обществе, мир вокруг нас так и ломится от чудес и загадок.
– Когда? Я бы сказала – если…
– Есть вещи, в которых нельзя сомневаться.
– Да-а, мне бы твою уверенность, малышка… пару тысячелетий назад.
– Не уверенность, а веру. В этом мире слишком много чудес, чтобы их игнорировать!
Мы знаем вселенную, но мы не знаем ее как наполненную чудесами. Дети знают, любящие знают. Иногда знают поэты и сумасшедшие. Мы не знаем, что мир наполнен чудесами.
Не вздумай сказать мне, будто природа — это не чудо. Не вздумай сказать, будто мир — не сказка. Тот, кто не понял этого, рискует так ничего и не понять, пока сказка не кончится. Тогда он сдернет с себя шоры и начнет тереть от удивления глаза, ловя исчезающую возможность отдаться в последнюю минуту тому чуду, с которой ему пришло время проститься навсегда.
— Я бы мог с его помощью творить чудеса! Зачем лишать мир такого орудия?
— Мир? Или тебя?
— Мир в моем лице.