В деревянном городе крепче спишь,
потому что снится уже только то, что было.
В деревянном городе крепче спишь,
потому что снится уже только то, что было.
Когда ветер окончательно разогнал тучи, они пошли к тележке, и скинули полиэтилен, и взяли одеяла и все необходимое для сна. Поднялись на вершину холма и устроились на сухой земле под выступом, а после он сидел, обняв мальчика, стараясь его согреть. Закутавшись в одеяла, смотрели, как надвигается непроницаемая темнота. Силуэт города растворился в ней, будто привидение, и он зажег маленький ночник и поставил его с подветренной стороны. Потом они спустились к дороге, и он взял мальчика за руку, и они пошли на другой склон холма, где дорога добиралась до самого верха, откуда еще можно было разглядеть погружающуюся во мглу местность к югу. Долго стояли в своих одеялах на ветру в надежде увидеть свет костра или лампы. Ничего. Только тусклое пятно света их ночника. Затем вернулись обратно. Костер не разжечь — все отсырело. Пришлось съесть скудный ужин холодным и улечься, пристроив лампу между собой. Он захватил книжку для мальчика, но тот слишком устал.
— А можно, лампа погорит, пока я не усну?
— Конечно можно.
Солнце
путается в волосах,
и день на радужке
приобретает немыслимый силуэт,
будто город — уже не город,
а явный точный
сон, воссозданный
вместо бетонных стен.
Вероятно, она спала, а сон — это самая далекая страна, какая существует на свете; он не то чтобы так думал, а ощущал: покуда она спала, ее не было в этом городе.
В этом городе я мимоходом.
Я чужой. И прошу об одном.
Меня усыпили сказкой...
а был я разбужен сном.
Расскажите,
разносчики сказок,
расскажите мне просто сон,
не мираж, не заклятье — сон,
не прошу я волшебных марев.
Расскажите мне просто хороший сон -
без сетей,
без цепей...
без кошмаров...
Вы знаете, сны, как сказал один мой в некотором роде знакомый, — это в общем как... «облака, проплывающие в ночном окне»...
В час, когда фонари в фиолетовой мгле м-м-м,
Цедят свет над ночной мостовой,
Снятся сны вам о влажной весенней земле м-м-м,
О долинах заросших травой.
Может быть как никто понимаю я вас о-о-о,
Потому что, устав на бегу,
Проклинал этот город я тысячу раз м-м-м,
А покинуть вовек не смогу.
И веки смыкая, и ввысь отпуская сны,
Где нет ни печали, ни радости, ни весны,
Она пролетала над бедами и травой,
А город под ней был неведомый и живой.
Скучно.
Ведь в городе лучше
С чаем горячим в фарфоровой чашке,
В бетонной коробке, в хлопчатобумажном
Коконе бабочки, глупо раскрашенном
Грезами, слезами, жизнями -
Важно ли?
Пощадите себя ради самих себя. Щадите свои уши, щадите свои глаза, щадите свои мысли. Что вы слышали такого после полуночи, что вы считали бы ценнее собственного сна? Это всего лишь то, что вы так или иначе слышали, и к тому же раз сто…
Что бы ни говорили, самое счастливое мгновение счастливого человека — это когда он засыпает, как самое несчастное мгновение несчастного — это когда он пробуждается.