— Что нужно?
— Поведать Аида.
— Живым сюда вход закрыт.
— Что нужно?
— Поведать Аида.
— Живым сюда вход закрыт.
This could be your lucky day in hell
You never know who it might be at your doorbell
Твои грехи, должно быть, особенно тяжелы... Вот только, как я тебя через врата протащу?
В эту ночь я на самом дне темноты. Я немел, глядя в небо. Хотя там внутри лишь пустота. Я немел, когда пылали светом звёзды. Но сейчас для меня они всего лишь искры в небе. Куда я должен идти? Может, в рай? Может, в ад?
Даже дьявол может заплакать, когда, посмотрев вокруг, поймет, что, кроме него, в аду никого не осталось.
— Ты же сказала, что не вернешься туда?
— Да, я до умопомрачения боюсь этого места, но я тысячу адов готова пройти ради сына.
— Персей Джексон, — сказала одна.
— Да... — задумчиво произнесла вторая. — Не вижу, что в нем такого опасного.
— А кто говорит, что я опасен?
Первая из Гесперид оглянулась через плечо, в сторону вершины.
— Они страшатся тебя. Их печалит то, что эта, — она указала на Талию, — до сих пор тебя не убила.
— Временами испытываю искушение, — призналась Талия. — Но нет, спасибочки. Он же мой друг.
И если в нашем доме вдруг завоняло серой, мы просто не имеем права пускаться в рассуждения о молекулярных флюктуациях — мы обязаны предположить, что где-то объявился черт с рогами, и принять соответствующие меры, вплоть до организации производства святой воды в промышленных масштабах.