Крейцерова соната

Другие цитаты по теме

У каждого из нас свои стены и они тоже ждут, ждут когда ты надежду потеряешь и питаются твоим отчаянием.

Ах, истомилась я горем...

Ночью ли, днём, только о нём

Думой себя истерзала я...

Где же ты, радость бывалая?

Ах, истомилась, устала я!

У нас люди женятся, не видя в браке ничего, кроме совокупления, и других приятных для себя удовольствий и бытовых удобств. Вот тогда и случается или обман, или насилие. Ну когда обман, то это легче переносится. Муж и жена обманывают людей, что они в единобрачии, а живут в многоженстве и в многомужестве. Это скверно, но это ещё идёт. Но когда, как это чаще всего бывает, муж и жена дали внешнее обязательство жить всю жизнь вместе, а со второго месяца начинают ненавидеть друг друга, втайне мечтают разойтись, но живут, вот тогда и случается тот страшный ад, от которого спиваются, стреляются, убивают себя и друг друга.

— Вы видели Рим в огне?-спросил я отпустив шторы.-Рим.

— … простите. Рим?-ее взгляд забегал.-о чем Вы? При чем тут Рим?

— Великий пожар в самом начале нашей эры. Говорят, сам Нерон слагал стихи, глядя на пламя. Врут конечно. Не видели, нет?-я сохранял невозмутимость.

— … нет, — Лиза была явно озадачена.

— И я не видел. А было бы интересно посмотреть, правда?

— Порок? Какой же это порок? Ведь вы ж говорите, если я вас верно понял, о самом естественном человеческом свойстве, потребности даже. Ммм..?

— Естественно? Естественно? Ну вот, потребность. Я вам скажу напротив. Я пришел к убеждению, что это не естественно, совершено не естественно. Естественно есть, есть радостно и легко и приятно, и не стыдно с самого начала. А здесь же мерзко и стыдно и больно, нет, это не естественно. То, что стыдно — не может быть естественно для человека.

Истинный, худший, низкий разврат состоит в освобождении себя от нравственного отношения к женщине, с которой входишь в физическое общение.

— Где бы я ни жила, я не принадлежу к этим местам и этим людям, — сказала она. — Не ощущаю тесной связи. Даже с тобой, Лин. Да, ты мне действительно нравишься. Уже довольно долго мы вместе, и мне приятно быть с тобой. Но не более того. Ты ведь знаешь, что у меня никогда не было к тебе настоящего чувства?

Лучше с незнакомым в машине, чем ни с кем и никогда.

Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?