И пусть твердят, какая ерунда,
да разве нужно слушать чьи-то мненья,
а у меня в душе цветёт весна,
и пишутся в ночи стихотворенья.
И пусть твердят, какая ерунда,
да разве нужно слушать чьи-то мненья,
а у меня в душе цветёт весна,
и пишутся в ночи стихотворенья.
Поэты живут вне страха.
Подобные солнцу, что прямо лучи свои направляет,
прямо они говорят. Нет ладони, способной
рот им закрыть, заковать вдохновение. Знают они
цену династий и тронов; не свод королевских законов
Высший закон они чтут.
И правду запретную, как тюремный сигнал,
повторяют…
В столице трудно родиться поэту. Москвичи с детства все знают. Задумчивых в Москве нет. Всех задумчивых в Москве давят машинами. Поэты родятся в провинции, в столице поэты умирают.
Тихо, чуть нервно читает стихи.
Каждая строчка, как лезвие бритвы:
Режет пространство и жизнь на куски;
Стихи – откровенье, стихи, как молитва.
Поэзия сердцем с тобой говорит,
Поэзия мир наделяет душой.
И каждый, кто нервно читает стихи:
Немножечко грешник; и много – святой.
А мы слишком разные, что тут вообще сказать,
ты любишь всё то, что я полюбить не в силах,
но только на мелочи эти нам наплевать,
я страхи в душе в одночасье переосилю...
Плохие поэты образуют аудиторию для хороших, а поэты средней руки теми и другими руководят.
Поэзия как и любовь — это явления таланта, а талант от бога. Вот почему ни поэзию, ни любовь нельзя делать собственностью. Непременно у человека, создавшего себе в поэзии или в любви фетиш, является драма, которая была в любви у Хозе (Кармен), в поэзии Блока. Словом, талант — это путь, но не сущность. И если сущность есть бог, то подмена её фетишем порождает собственность, а собственность всегда разрешается драмой.
О да, поэт, я назову, кто ты!
Ты, как луна, что скрыта облаками,
В чертог небес возносишься над нами,
Лишь тень во прах низринув с высоты.