Сто лет прошло, эпохи и мессии
Сменились, как листки в календаре,
Но глухари есенинской России
Всё плачут на малиновой заре.
Сто лет прошло, эпохи и мессии
Сменились, как листки в календаре,
Но глухари есенинской России
Всё плачут на малиновой заре.
Бредешь в лесу, не думая, что вдруг
Ты станешь очевидцем некой тайны,
Но все открыл случайный взгляд вокруг —
Разоблачения всегда случайны.
В сосновой чаще плотный снег лежит,—
Зима в лесу обосновалась прочно,
А рядом склон сухой листвой покрыт,—
Здесь осени участок неурочный.
Шумят ручьи, бегут во все концы,—
Весна, весна! Но в синеве прогретой
Звенят вразлив не только что скворцы —
Малиновка,— уж это ли не лето!
Я видела и слышала сама,
Как в чаще растревоженного бора
Весна и лето, осень и зима
Секретные вели переговоры.
Земля есть торжественный дар, который природа сделала человеку; рождение каждого есть право на владение. Право это так же естественно, как право ребенка на грудь своей матери.
— Сэр, контролируйте своего клиента, нельзя так поддаваться эмоциям.
— Неужели?
— Она глупо упустила возможность заработать. Лучшая земля для застройки.
— Это место — рай для вдохновения, его нужно сохранять для будущих поколений, а не уничтожать, его надо беречь.
— Ваша точка зрения удручает.
— Прошу вас, сэр, я больше не расположена ваши лекции слушать, и, к счастью, не нуждаюсь ни в вашем одобрении, ни в чьём-то ещё.
Детство Карроха прошло несладко. Мать его умерла при родах. Отца, кузнеца при последнем короле Слома, растоптали насмерть, когда ребёнку было пять лет. Тогда Карроха поселили в королевский зверинец, где он рос среди животных: львов, обезьян, оленей-падунов и других, менее известных существ, в которых не всякий верил. На седьмой год жизни парня королевский лазутчик привёл во дворец новую тварь. Её подтащили к королю, закованную в цепи, и та заговорила, хоть и не двигала ртом. Просила она одно: свободы. Король лишь рассмеялся и приказал зверю выступать ему на потеху, а когда тот отказался, огрел его своим Диким скипетром и приказал отправить тварь в темницу. Следующие месяцы мальчик тайком проносил к существу еду и лекарства, но они лишь слегка отодвигали полное истощение. Без слов зверь говорил с мальчиком, и со временем их связь усилилась настолько, что Каррох понял — он может поддерживать разговор. Более того, он научился общаться со всеми обитателями королевского зверинца. В ночь, когда зверь умер, мальчик впал в ярость. Он повел чудищ войной на прислужников короля, отперев клетки и выпустив зверей на дворцовые земли. В погроме насмерть растерзали и самого короля. Пока царила неразбериха, Каррох освободил одного из королевских оленей, и тот поклонился в ответ, а затем, с Каррохом на спине, перемахнул через высокие стены дворца, унося того из проклятого места. Теперь повелитель зверей Каррох по прозвищу Beastmaster уже взрослый мужчина, но он не потерял способности говорить с дикими зверьми. Сирота из королевского зверинца превратился в неукротимого воина природы.
Наверное, так сама Божественная Природа разрушает нас и губит, не питая к нам никакого зла. Мы, глупцы, зовем это гневом богов, но это так же смешно, как утверждать, что ревущие речные пороги … поглощают упавшую в воду муху, потому что хотят погубить ее.
Систему наук нужно рассматривать как систему природы: все в ней бесконечно и все необходимо.
Как хотелось бы мне
Однажды себя почистить -
Душу опустошить
И наполнить зеленью свежей,
Листьями нарциссов...