Так — совсем не житель нашей деревни, и его скорое изгнание будет очень болезненным!
Когда мы уже «упокоимся с миром»?
Так — совсем не житель нашей деревни, и его скорое изгнание будет очень болезненным!
Отъезд на несколько ближайших лет
Он думает, окажется полезным.
Ходатайство? Заступничество друга?
В том нет нужды. Изгнанье не страшит
Того, чьё правило — быть патриотом
Лишь своего плаща. Должно быть, это
Разгневало высокую персону.
— Мы собрались здесь, чтобы проститься с Таком и... э... как там звали второго?
— Кико.
— О да, и Ки... э...
— ... ко.
— ... ко! Мы никогда его не забудем...
— Их.
— Да, и их мы тоже не забудем.
Все вы были со мной с самого начала... Вы знаете, как я был застенчив, потому что с рождения выгляжу как беременный. Мои родители жили очень бедно, и они решили сэкономить, выгнав меня.
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
Ненавижу извинения. Особенно, если извиняются за правду. Что бы ты ни сделал, не извиняйся. Просто больше не делай этого. А если чего-то не сделал, начни это делать.
Охваченный диким страхом я весь погряз в грабеже,
Краду я с таким размахом, что даже стыдно уже.
Вот раньше я крал осторожно, а щас обнаглел совсем,
И не заметить уже невозможно моих двух ходовых схем,
В стране объявлена, вроде,
Борьба с такими как я,
Но я еще на свободе,
И здесь же мои друзья.
Я считаю, что алкоголь, принятый в достаточном количестве, может вызвать все симптомы опьянения.
Унтер-офицерша налгала вам, будто бы я её высек; она врёт, ей-богу, врёт. Она сама себя высекла.
На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:
«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»
Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»
Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»
И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…