Как меня уберечь, пусть парятся: минздрав, ноль один и милиция.
Как меня прокормить, пусть думают: животноводы и земледельцы.
Жизнь эта заморочка та еще, жизнь – это не в моей компетенции,
Ты не считаешь, сколько дней я тебе не звонил,
Не отвечаешь ни по одной из своих двух мобил
И засыпаешь рядом с тем, кого я бы убил,
Если только бы встретил и если хватило бы сил!
Мама, зонт потеряла — сон,
Мама, встретимся на Лесном.
Там дома, пешеходы, парк.
Мама, я ведь как Жанна Д'арк,
Мама, как объяснить Сашку, что меня за его сожгут?
Мама, люди вокруг — прыщи, я ужасно боюсь морщин.
Детство куда неслось пчелой?
Чудо выросло, чучело.
Мама, колос из серебра,
Видишь, я обожаю врать.
Видишь поздно суть вещей,
Мама, если просить прощения, Бог услышит ли?
Обещаю, мама, портится суть в вещах,
Спали листья с деревьев. Смерть.
Маме страшно в меня смотреть.
Мама не любит без зонта,
Мама, я так старалась стать кем-то значимым,
Но, увы, мясо съели другие львы.
Мама, хочешь, я все к чертям отброшу,
Голуби полетят — разноцветные голуби.
Мам, молись за меня, терпи.
... иногда ты думаешь, что к тебе начали относиться плохо, а на самом деле просто это ты уже плохо начал думать о человеке. Все люди внутри остались животными и без слов чувствуют все, что происходит, ни одно душевное движение не остается без ответа, и более всего равнодушие.
I saw you again, it felt like we had never met.
It's like the sun set in your eyes and never wanted to rise.
And what have you done with the one I love?
When I look into your eyes, I see no surprise.
— Господин Кселлос, вы что, прошли мимо, когда на деревню напали? Поверить не могу!
— Ну, раз Вальгаава там не было, то меня это тоже не касается, не так ли?
— Да-а, тебе бы в правительстве работать.
Теперь я понимаю, что значит «перегореть». Именно это со мной произошло. Я перегорел. Что-то во мне погасло, и все стало безразлично. Я ничего не делал. Ни о чем не думал. Ничего не хотел. Ни-че-го.
У него синели кончики пальцев и губы, то и дело темнело в глазах, а кожа стала сухой и блестящей, но она как будто не замечала этого, в ней была, как говорил один писатель, «завороженность сердца», позволявшая ей занимать себя только приятными глазу предметами и неутомительными для души делами.
Cлайд с цитатой