It's been a long old trouble long old troublesome road
And i'm looking for somebody come and help me carry this load.
It's been a long old trouble long old troublesome road
And i'm looking for somebody come and help me carry this load.
Мораль. Хотя мораль какая ж тут?
Всем тем, кто в одиночестве идут,
Отвергнув помощь-так они горды,
Не избежать в конце концов беды.
Худшая из бед — это не когда хочешь куда-то пойти, но не можешь. Самое беспросветное — когда можешь, но не хочешь. Потому что некуда.
Кто не идет на зов беды, кто глух к мольбе, тот не услышит никогда ни ласкового голоса любви, ни щебета дрозда, ни радостного вздоха.
Человек в беде почти всегда бывает одинок. Человек в беде уязвим и ослаблен. Горе ломает душу, корёжит, уродует. И вот она, небогатая палитра жалкого существования: кто обозлился, кто впал в безумие, кто спился, кто замуровал себя в четырёх стенах. Страшен указующий перст беды. Сегодня она ткнёт в одного, завтра без стука ворвётся в покой и благополучие другого, послезавтра подкосит третьего. Но ведь рядом люди.
Я всегда думала, что во время нашего вынужденного одиночества надо получать удовольствие от того, что мы одни. Но главное — во всём знать меру, ведь есть опасность, что тебе настолько понравится быть одной, что ты упустишь свой шанс встретить классного парня.
Нельзя помочь умирающему, нельзя, даже присутствуя при этом. Конечно, люди могут стоять рядом с больным или умирающим, но они находятся в другом мире. Умирающий совершенно одинок. Одинок в своих страданиях и смерти, как был он одинок в любви даже при максимальном взаимном удовольствии.