Счастье — это гиперактивное дитя довольства.
Книга о счастье состояла бы из одной страницы. О грусти можно писать бесконечно...
Счастье — это гиперактивное дитя довольства.
— Где бы я ни жила, я не принадлежу к этим местам и этим людям, — сказала она. — Не ощущаю тесной связи. Даже с тобой, Лин. Да, ты мне действительно нравишься. Уже довольно долго мы вместе, и мне приятно быть с тобой. Но не более того. Ты ведь знаешь, что у меня никогда не было к тебе настоящего чувства?
Любить кого-нибудь – это такая самонадеянность! Вокруг и так много любви. Мир переполнен ею. Иногда я думаю, что рай – это место, где все счастливы потому, что никто никого не любит.
Собачий век так короток, увы…
Цени любое общее мгновение,
Ведь это годы счастья, без сомнения,
И самое верной, трепетной любви.
Сказать, что у человека в душе, можно лишь после того, как начнёшь отнимать у него одну надежду за другой.
В жизни нет ничего дороже любви. Все мы не очень счастливы, потому что в нас мало любви. А может и любви в нас мало, потому что мы несчастны?
Никто, кроме человека не может понять, что он стареет. Если бы не воспоминания прожитых лет, мы бы не заметили изменения.
Подумай о кошке. Она не знает... Мы видим, что она стареет.
Подумай о близости смерти кошки. Ты можешь сказать, что она была не счастлива?
Что произойдет если человек, который вертится в трех пространствах: прошлом настоящем и будущем, поймет, что он несчастлив в одном из них? Он останется несчастным.
После войны он все время думал: какое это счастье — жить. И в сравнении с этим счастьем все казалось ему незначительным.