Ветерок причесывает
плакучие ивы...
Разве это не волосы
берегов ручья?
Ветерок причесывает
плакучие ивы...
Разве это не волосы
берегов ручья?
Если я тебе дорога, если ты меня любишь, подожди два года и в этот самый день приходи к дому у озера… Я буду здесь.
Я русский, я рыжий, я русый.
От моря до моря ходил.
Низал я янтарные бусы,
Я звенья ковал для кадил.
Я рыжий, я русый, я русский.
Я знаю и мудрость и бред.
Иду я — тропинкою узкой,
Приду — как широкий рассвет.
Меч, а не слово, — последний довод
Столичной знати.
Оружием форы решают споры,
И жизнью платят.
Путь мой ни мал, ни велик, я сравню его с ходом тусклой швейной иглы, сшивающей облако, ветром разъятое на куски. Вот я плыву, качаясь на волнах призрачных пароходов, вот я миную первую излучину и вторую и, бросив весла, гляжу на берег: он плывет мне навстречу, шурша камышами и покрякивая добрым утиным голосом.
... свет сумерек, прощальный странный свет,
когда вопрос яснее, чем ответ,
и отзвуки отчетливей звучанья...
Сошествие Учителя Молчанья,
закат заката...
Тише, он пришел...
Безмолвие восходит на престол.
Мир гасится...
Еще один укол,
и замолчит Поющий Фехтовальщик,
и грядет ночь...
Ты догадался, мальчик,
любовь проста и встретиться легко,
но меркнет свет,
и звезды далеко...
Манит нас с тобой, манит нас с тобой,
Манит нас с тобою наша первая любовь!
Кружит и метёт белая зима...
Первая любовь снова нас с тобой,
Нас с тобой нашла!