Элвин Гамильтон. Потомки джиннов

Другие цитаты по теме

Насколько моя жизнь похожа на сон, настолько же мои сны полны жизнью. В них живет музыка, порой прекрасная, порой пугающая. В них пестрые световые блики играют в струях волшебных ароматов, в них звуки сверкают ярче звезд, а звезды звенят, как колокольчики. В них на полнеба пылает и переливается полотнище северного сияния, похожее на гигантский театральный занавес.

Но что же делать, я не могу быть хоть немного счастлив, покоен, ну, словом, не понимаю себя вне живописи. Я никогда еще не любил так природу, не был так чуток к ней, никогда еще так сильно не чувствовал я это божественное нечто, разлитое во всем, но что не всякий видит, что даже и назвать нельзя, так как оно не поддается разуму, анализу, а постигается любовью. Без этого чувства не может быть истинный художник. Многие не поймут, назовут, пожалуй, романтическим вздором — пускай! Они — благоразумие... Но это мое прозрение для меня источник глубоких страданий. Может ли быть что трагичнее, как чувствовать бесконечную красоту окружающего, подмечать сокровенную тайну, видеть бога во всем и не уметь, сознавая свое бессилие, выразить эти большие ощущения...

Она была как кукла: «Люби меня, люби меня, люби меня»... И я любила.

И пусть весь мир уйдет на дно за Атлантидой,

Мы будем все равно нитью единой.

И пусто сойдут снега ледяной лавиной...

Мы будем все равно нитью единой...

Воистину, нет более выдающегося произведения искусства, чем прекрасная женщина!

А женская красота подобна солнечному блеску на море, который не может принадлежать одной-единственной волне.

Как бы я тогда сказал ей,

В золотистом том окрасе

Умирающего солнца,

Тяжелеющего солнца,

Да беременного солнца

Красотой.

Как бы я тогда сказал ей

Что, пожалуй,

Дальше жить уже не стоит,

Оттого что мне священна

Эта родинка на веке,

И я верю, что не будет

Совершенней

больше

Тел.

Не знал я, что улыбаясь красоте,

Свою любимую обижу.

Но ведь не знает и она,

Что лишь её красу во всех я вижу...

Ты уколешься столько раз,

сколько тебе

необходимо.

Но я буду с тобой,

серебристая душа моя.

И ты будешь знать,

что ничего не страшно,

пока создатель пляшет

свои пьяные счастьем

пляски

в некукольном

сердце

твоём.

Она была приятней декабрьского загара, красивей шестерки белых коней, скачущих по низкому зеленеющему холму. Такие мысли пришли ему в голову. Они начали причинять ему боль. Он поспешно улизнул. Но дверь закрыл очень тихо.