С этого момента, Попик, ты мой раб!
— Если ты такая правильная, скажи, что тебе Чучело сделало? Она, между прочим, всё честно сказала учительнице.
— Честность — понятие растяжимое. Сказала честно, а сделала подло.
С этого момента, Попик, ты мой раб!
— Если ты такая правильная, скажи, что тебе Чучело сделало? Она, между прочим, всё честно сказала учительнице.
— Честность — понятие растяжимое. Сказала честно, а сделала подло.
А знаешь, почему ты такой умный? Потому что ты очень скромный. Поэтому ты такой красивый.
Во имя свободы люди требуют права оставаться рабами. Во имя любви к родине или к богу они убивают ближних. Они не выносят тех, кто освобождает их и открывает им глаза, они обожают тех, кто насаждает террор и кормит их ложью.
Ни одно цивилизованное государство в мире не должно строиться на цензуре. Если государство причиняет вред свободе, если государство сулит опасность критику режима устами обычного рабочего, то это не государство, а рабская плантация. Не дай бог какой-то раб в поле крикнет, как он устал. Другие рабы его поддержат, они задумаются, в каком аду они живут, и будет восстание. Рабовладельца повесят и будет новый режим.
Солнце «божественно» своей оплодотворяющей силой, теплом и светом. Но ни один раб не исполняет с такой точностью свою работу, как солнце свой восход, течение по небу и заход. Может ли оно убавить свой свет или ускорить свой путь? Солнце не бог, а раб времени и пространства...
«Я – раб!»
Себе сказал ты это сам.
Себя рабом назвал ты.
Не нарекал тебя рабом тиран.
«Тиран» -
Кричит толпа рабов.
«Он деспот!» -
Утонет лик в потоке слов.
«Тиран» -
Тираном не был вовсе.
Когда Христос пришёл и сказал, что у всех есть душа, рабство рухнуло. Потому что раб — это то, чем можно пользоваться эффективно только зная, что души нет.
Шекспир, отрицающий сапожника, служит оправданием тирании. А сапожник, отрицающий Шекспира, подпадает под власть тирании, если не способствует ее распространению. Всякое творчество самим своим существованием отрицает мир господина и раба.
Назвать тирана тираном всегда было опасно. Но сегодня не менее опасно назвать раба рабом.