Вы раба не смущайте свободой,
Не тревожьте его кандалов,
Он при деле все свои годы,
Он к свободе совсем не готов.
Вы раба не смущайте свободой,
Не тревожьте его кандалов,
Он при деле все свои годы,
Он к свободе совсем не готов.
Вы раба не маните свободой,
Для него это сказочный миф,
От рожденья он рабской породы,
Для свободы он слишком пуглив.
Невольник — он невольник и есть, сколько ты его ни корми. Всё забудет, услыхав про вольную волю.
Нам остался только воздух, чтобы дышать, да и его не отняли только потому, что иначе мы не выполнили бы работу, наваленную на наши плечи. Что повкусней да пожирнее, то к их столу; женщин покрасивее — на их ложе; лучшие и храбрейшие из нас должны служить в войсках под началом чужеземцев и устилать своими костями дальние страны, а здесь мало кто остаётся, да и у тех нет ни сил, ни желания защищать несчастных саксов. Дай бог здоровья нашему хозяину Седрику за то, что он постоял за нас, как подобает мужественному воину...
— Он бог среди мужчин.
— Он фракийский пес, предавший Рим!
— Это твой муж предал Рим, он бросил беззащитных женщин и детей в руки насильникам и убийцам.
— Будь он моим рабом, я бы его распяла!
— За что? Он сказал правду.
Я хорошо знаю, что нельзя обойтись без господства и без рабства. Каждому человеку рабы нужны как воздух. Ведь приказывать так же необходимо, как дышать. Вы согласны со мной? Даже самому обездоленному случается приказывать. У человека, стоящего на последней ступени социальной иерархии, имеется супружеская или родительская власть. А если он холост, то может приказывать своей собаке. В общем, главное, чтобы ты мог разгневаться, а тебе не смели бы отвечать.
Меня всегда поражало количество людей, которых астрономические доходы превращают в совершенных лакеев, все усиленнее лебезящих перед клиентами и работодателями и все больше пожираемых страстью к наживе.
... моя цена — ровно десять футов. Именно такую сумму ваш дядя уплатил за меня. Не всякий человек имеет подобную возможность узнать себе цену.
Размышлять о смерти — значит размышлять о свободе. Кто научился умирать, тот разучился быть рабом. Готовность умереть избавляет нас от всякого подчинения и принуждения. И нет в жизни зла для того, кто постиг, что потерять жизнь — это не зло.
Солнце «божественно» своей оплодотворяющей силой, теплом и светом. Но ни один раб не исполняет с такой точностью свою работу, как солнце свой восход, течение по небу и заход. Может ли оно убавить свой свет или ускорить свой путь? Солнце не бог, а раб времени и пространства...
Обаяние рабства. Жажда стать ничем, меньше чем пешкой, которую переставляет некто могущественный.