— Может, пойдем в кино?
— Давай, только допроверю сочинения. Два, три, три, три...
— Что, все такие идиоты?
— Хуже класса у меня еще не было. Ужас.
— Ты каждый год говоришь одно и то же.
— Может, пойдем в кино?
— Давай, только допроверю сочинения. Два, три, три, три...
— Что, все такие идиоты?
— Хуже класса у меня еще не было. Ужас.
— Ты каждый год говоришь одно и то же.
— Не пойму, чего ты добиваешься?
— У этого мальчика талант писателя, и, пусть это прозвучит помпезно, но я должен обучить его литературному мастерству, а заодно и преподать ему нравственные уроки.
— Нравственные уроки? Литература еще никого и ничему не научила.
— Да неужели?
— Знаешь, что нашли в кармане убийцы Джона Леннона? «Над пропастью во ржи»! Чему научила литература этого гада? Ничему!
— У меня три недели до выставки, и если она не окупится, меня вышвырнут на улицу!
— Если для спасения этой выставки нужно голышом стоять в витрине, я готов!
— Это всё плохо кончится. Помяни моё слово.
— Нет.
— Вот увидишь! А если однажды они вернутся раньше и застанут мать и друга сына вдвоем на диване?!
— На каком диване? Где там диван? Про диван он не писал. Это ты вообразила их на диване.
— Неважно. Рафа его просто убьет.
— Отец или сын?
— Оба!
Если бы все мы исповедались друг другу в своих грехах, то посмеялись бы над тем, сколь мало у нас выдумки. Если бы все мы раскрыли свои добродетели, то посмеялись бы над тем же.
Можешь решить, будто он высокомерный ублюдок, но это лишь потому, что он умнее тебя, а ты рядом с ним чувствуешь себя трепетной девицей, которая не может справиться с подавляющим чувством бессильной зависти.
— Ты соответствуешь моему чувству прекрасного. Ангельская красота и демоническая безнадежность. Понимаешь, о чём я?
— Ты хочешь меня трахнуть?
— Может быть. Но я выражаю это несколько поэтичнее.
— Девочки, давайте выпьем, за детей! Дети — это цветы жизни!
— Иногда это единственные цветы, которые подарит тебе муж после свадьбы!