— У меня три недели до выставки, и если она не окупится, меня вышвырнут на улицу!
— Если для спасения этой выставки нужно голышом стоять в витрине, я готов!
— У меня три недели до выставки, и если она не окупится, меня вышвырнут на улицу!
— Если для спасения этой выставки нужно голышом стоять в витрине, я готов!
— Вот, послушай: «В субботу я ел пиццу и смотрел телевизор. А в воскресенье я ничего не делал». Точка. За тридцать минут — пара предложений. Два дня из жизни подростка: суббота — пицца и телек, воскресенье — ничего! Я же не просил их написать поэму. Я просил написать о своих выходных. Хотел посмотреть, могут ли они написать больше двух строк... Не могут! А вот еще: «Я не люблю воскресенье. Я люблю субботу. Но в субботу отец не пустил меня гулять и отобрал мобильник». Ты же знаешь, Жанна, я пошел преподавать, чтобы прививать детям вкус к литературе. И что же? Мобильники и пицца! Потребительство и невежество. Вот наше будущее. Эти дети — наше будущее! Философы-реакционеры предсказывают вторжение варваров... А варвары уже здесь, в наших школах!
— Не пойму, чего ты добиваешься?
— У этого мальчика талант писателя, и, пусть это прозвучит помпезно, но я должен обучить его литературному мастерству, а заодно и преподать ему нравственные уроки.
— Нравственные уроки? Литература еще никого и ничему не научила.
— Да неужели?
— Знаешь, что нашли в кармане убийцы Джона Леннона? «Над пропастью во ржи»! Чему научила литература этого гада? Ничему!
— Это всё плохо кончится. Помяни моё слово.
— Нет.
— Вот увидишь! А если однажды они вернутся раньше и застанут мать и друга сына вдвоем на диване?!
— На каком диване? Где там диван? Про диван он не писал. Это ты вообразила их на диване.
— Неважно. Рафа его просто убьет.
— Отец или сын?
— Оба!
— Я вас ненавижу!
— Я тебя тоже!
— Чтоб вы сдохли!
— Как и ты!
— Можете убить меня прямо здесь!.. Пожалуйста, не убивайте меня.
Хотя я постепенно преодолевал благоговейный страх перед строениями, преобладающими здесь, в Блуте, это местечко меня пугало. Я видывал менее прочные на вид горы!
Мне надо завести подругу на лето, пока я не стал одним из тех извращенцев, которые просто таращатся на женщин...
Я заведу себе подругу на это лето. Это будет летняя девушка, у нее будут волосы и летние друзья, которые знают, что такое быть на улице. Она будет играть в теннис, носить платья и ходить босоногой. А осенью я ее брошу, потому что она моя летняя девушка.
Многим кажется, что крепостное право сугубо русское изобретение, ибо у нас тут, как известно, страна рабов, а в Европе, наоборот, царство свободы.
Дедушку Маркса никто не читал, а потому граждане не в курсе, на что способен честный европейский предприниматель ради хотя бы ста процентов прибыли. Ну, не говоря уже про триста.