Злобная паства в разнузданных тусах упорно возводит ***ство в искусство.
Видишь, как юность пылает огнями протеста? Только цвет пламени синий.
Злобная паства в разнузданных тусах упорно возводит ***ство в искусство.
Это не Комптон, но та же шпана, что воспитана криком базарных хабалок.
Каждый подъезд в тех угрюмых дворах всегда искренне рад дарам винтоваров.
«Загоны, дорогой вискарь, чичи у виска.
Чувствуй себя фраером у синей б*ядины в тисках.
Давай раскуривай, ман! Огнем играя ловко».
Ведёшься на это говно — лови клеймо дешевка!
Ересь с ором вырывается на нас по вечерам
Из шандарахнутого детища Эрнста.
На конкретный вопрос в ответ — тишина,
Лишь бы все мы вкуривали за госдолг США;
Лишь бы все мы думали, что сверху предрешена
Тут судьба наша внешними силами зла.
У всего есть свой срок годности. Портится рыба, портятся сосиски, портится даже пластик. Есть ли что-нибудь, что не портится?
Число твоих любовников, Мари,
превысило собою цифру три,
четыре, десять, двадцать, двадцать пять.
Нет для короны большего урона,
чем с кем-нибудь случайно переспать.
(Вот почему обречена корона;
республика же может устоять,
как некая античная колонна).
И с этой точки зренья ни на пядь
не сдвинете шотландского барона.
Твоим шотландцам было не понять,
чем койка отличается от трона.
В своем столетьи белая ворона,
для современников была ты ***ь.