Чтобы победить смерть, всего-то нужно умереть.
Ведь я не видел его тела, значит, для меня он останется живым.
Чтобы победить смерть, всего-то нужно умереть.
Я просто хочу сделать что-то особенное. Как мой отец. Только без той части, где он умирает.
Смерти он не боялся, с едкой горечью высмеивал любой образ жизни, но, умирая, жадно любил жизнь, каждую кроху бытия. Он был одержим безумным желанием жить, ощущать трепет жизни, «все испытать на краткий миг, пока и я – пылинка в звездном вихре бытия», как выразился он однажды. Он рисковал пробовать наркотики, шел и на другие странные опыты в погоне за новой встряской, за неизведанными ощущениями.
Смерть есть только один шаг в нашем непрерывном развитии. Таким же шагом было и наше рождение, с той лишь разницей, что рождение есть смерть для одной формы бытия, смерть есть рождение в другую форму бытия.
Время, — подумал Рик. — Коловращение жизни. Приближается закат, и наступают сумерки. Перед приходом тишины, означающей смерть.
Кто-то когда-то сказал, что смерть — не величайшая потеря в жизни. Величайшая потеря — это то, что умирает в нас, когда мы живем...
– Я столько делаю, пытаюсь исцелиться, тренируюсь, а в конце это тело всё равно превратится в прах. Жизнь бойца – странная штука.
– «Люди рождаются, чтобы умереть», «Если всё так, лучше бы нам вообще не рождаться». И у меня в прошлом были такие мысли. Но самое важное в том, что ты делаешь, пока жив.
— Я и не знала, что ты так грозы боишься. Я вот не боюсь.
— Как, девушка, не бояться! Всякий должен бояться. Не то страшно, что убьет тебя, а то, что смерть тебя вдруг застанет, как ты есть, со всеми твоими грехами, со всеми помыслами лукавыми.