Ах, как славно мы умрём!
Выпьем шампанского и застрелимся!
Ах, как славно мы умрём!
Нам внушили, с детства заложили в генах любовь к человеку с ружьём. Мы выросли словно бы на войне, даже те, кто родился через несколько десятилетий после неё. И наше зрение устроено так, что до сих пор, даже после преступлений революционных чрезвычаек, сталинских заградотрядов и лагерей, после недавнего Вильнюса, Баку, Тбилиси, после Кабула и Кандагара, человека с ружьём мы представляем солдатом 45-го, солдатом Победы. Так много написано книг о войне, так много изготовлено человеческими же руками и умом оружия, что мысль об убийстве стала нормальной. Лучшие умы с детской настойчивостью задумываются над тем, имеет ли право человек убивать животных, а мы, мало сомневаясь или наскоро соорудив политический идеал, способны оправдать войну.
– И все же как это ужасно — задушить царя.
– Но почему? У царей такая же шея, как и у других людей.
Смерть есть только один шаг в нашем непрерывном развитии. Таким же шагом было и наше рождение, с той лишь разницей, что рождение есть смерть для одной формы бытия, смерть есть рождение в другую форму бытия.
— Папа, а мама теперь тоже призрак?
— А с чего ты взяла?
— Пират умер — и стал призраком, и мама умерла. Значит, она тоже призрак?!
— Нет... Знаешь, мамы никогда не превращаются в призраков. Никогда! Они поселяются в небе, в очень красивом месте и оттуда на нас смотрят.
В редкие моменты прозрения, когда все во вселенной, кажется, имеет смысл, вы ни за что не хотите, чтобы это кончалось. В темные времена такие моменты — это лодка в жизнь, когда все вокруг гармонично, когда жизнь кажется разумной, не сплошной иллюзией. Возникает вопрос, который, впрочем, и без этого нужно задавать себе. Чтобы бы вы сделали, если бы знали, что у Вас остался день, неделя или месяц до смерти? Какой путь вы выбрали бы, какой секрет рассказали бы, на какой концерт сходили бы, кому признались бы в любви, какое желание исполнили бы, в какое экзотическое место на земле полетели только ради кофе и какую книгу написали бы?
Кто-то когда-то сказал, что смерть — не величайшая потеря в жизни. Величайшая потеря — это то, что умирает в нас, когда мы живем...